КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

словечко, подхваченное Хотару у деда Лёши, и, как многие такие словечки, очень ей нравившееся. Сперва-то она, конечно, хотела просто ломануться самой короткой дорогой, изображая злобного носорога, пронестись напрямик, через все укрепления — она могла бы, с лёгкостью. Но потом Хотару подумала, что Аригатаси всё-таки хотел бы, чтобы эти люди перешли линию фронта живыми. Поэтому она вела их тихо, аккуратно обходя блок-посты или на крайний случай тихо передушивая караульных коалиции. Пока они не вышли к своим.

Тут Хотару с облегчением передала беглых хуторян с рук на руки обалдевшему начальнику случайной части, потребовав в обмен показать ей карту.

— Простите, барышня, но мои карты я не имею права показывать никому, кроме своих офицеров, — решительно отказал ей усатый майор. И Хотару поняла, что он, в общем-то, прав. И огорчилась.

— А где есть карты, которые можно всем смотреть?

Тут растерялся уже он:

— Ну… э-э-э… в книжной лавке какой-нибудь. Ну или в школе?

— Спасибо! — возопила Хотару.

Домики с надписью «Школа» в деревушках Великой Германской империи встречались регулярно. А в каждой школе непременно есть карта рядом с доской! Как же она забыла! Осталась пара пустяков — найти такой домик и кого-то из учителей. Желательно бы по географии, но сойдёт и хоть кто-то с указкой.

Глава 18

СОКОЛ В ЯРОСТИ — ЭТО ВАМ НЕ ХУХРЫ-МУХРЫ!

ТЕРЗАЕМЫ НЕИЗВЕСТНОСТЬЮ

Иркутск, управление Третьего отделения

17 января 1948 года, около восьми часов утра

Коршунов Илья Алексеевич

О том, что Аркашка вышел на связь и затеял какую-то игру с Третьим отделением, обещав за прибытие эвакуационного дирижабля чуть ли не манну небесную, мне по секрету Петька сообщил. И о том, что в составе огромной группы беженцев, среди которых во время посадки была куча раненых, Аркадия не оказалось — тоже. Сразу, как только этот факт выяснился.

Я ж не утерпел, к нему прибежал с утра пораньше, зная, что эвакуация (если по нашему времени) где-то на семь утра назначена. Пока загрузятся да пока долетят… Но сидеть в училище и ожидать звонка вообще никакой мочи не было. Лучше уж я у Петьки посижу, с ним хоть поговорить можно, не боясь случайного разглашения секретов. Кроме того, как я и подозревал, некоторые данные ему начали передавать ещё когда эвакуационный борт был в воздухе. Пикнул селектор, вошёл Петькин адъютант и протянул листок с какими-то записями. Петька забегал по нему глазами, хмурясь. Вдруг воскликнул:

— Ого! Почти четыре сотни⁈ — и следом: — Не понял…

— Вот тут… — начал адъютант, но Петя махнул рукой:

— Это-то я разобрал. Иди, Юра. Любые новые данные — сразу.

— Конечно, Пётр Петрович.

Вот тут, выждав, пока верный Юрий выйдет, Петька мне и сказал:

— Ты, Илюха, только не волнуйся.

Сердце у меня, конечно, сразу задолбило в горле, и захотелось расстегнуть ворот мундира:

— Чё такое?

— Аркашки на борту «Князя Святослава» нет.

— А где ж он⁈

— Пока ничего не понятно. Но несколько человек показали, что подниматься на борт он и не собирался.

— А эвакуация как же?..

— Беженцев каких-то собрал, хрен их знает. Тихо! Без паники! Ждём. Это только первая депеша. Сейчас, глядишь, уточнения начнут поступать. И вот ещё… Если меня вдруг на совещание вызывать начнут — прикинься ветошью и не отсвечивай. Вернусь — расскажу.

— Понял.

— Давай по чаю, что ли?

Петька заглянул в шкафчик, сделанный на манер сейфа, достал две кружки и вазочку с какими-то печеньями. Сам налил в кружки воды из бутыли, парой малых ильиных огней вс кипятил, сыпанул сверху сухой заварки:

— Держи, братец.

Кивнул, хотя и понимал, что чай в меня сейчас не полезет, а уж тем более печенья.

Петька тоже сидел, задумавшись, словно грея руки о кружку.

— Ты, кстати, слышал, что Хотару твоя, похоже нашлась?

— А точно ли она?

— Больше некому. Бродит девочка в белых одеждах вдоль фронта, ищет белого медведя по имени Аркадий. Белохвостая лиса, на минуточку! Исцеляет раненых даже в безмагичных зонах. Фотку показывает. А на днях учудила…

Петя начал мне в ярких красках пересказывать повесть о проделках Хотару в Славкове-у-Брна, и мы даже немного отвлеклись на это, и тут — хлобысь дверь! — великий князюшко наш Иван Кириллович влетел, аки Перун-громовержец, Сокол наш ярый.

— О! И ты здесь! — обличительно ткнул он в меня пальцем. — Отлич-чно! Не придётся искать.

— Что такое⁈ — спросили мы с Витгенштейном хором.

Сокол метался по кабинету, чернее тучи.

— Я так полагаю, новости о дирижабле вы слышали? Точнее, об отсутствии на дирижабле именно Аркадия⁈

— Да говори толком и прекрати метаться! — прикрикнул на него я.

— Полагаю, у тебя, кроме этого, есть ещё повод для ярости? — добавил Петя.

— Есть!.. Есть! — Иван наконец остановился против нас, уперевшись руками в стол и поочерёдно переводя взгляд с одного на другого. — А ну-ка, други мои, скажите мне, кто у нас (ну, кроме нас с вами, само собой) страшно переживал о пропаже Аркадия⁈ А⁈

— Надо полагать, настоятели Печёрской обители, — негромко, сложив руки домиком, сказал Петя.

— К бабке не ходи, они, — согласился я.

— Они! — Сокол треснул по столу так, что я начал бояться за целостность деревянной крышки. — Тоже на низком старте сидят!

— Стоят, — автоматически поправил его Петя.

— Да по мне, пусть хоть лежат! — взбеленился Сокол. — Тоже первыми информацию об отсутствии Аркашки на борту получили!

— И что? — прищурился Витгенштейн.

— Подали запрос о немедленном рассмотрении ситуации в свете вероятного дезертирства! — Иван снова забегал по кабинету, потрясая кулаками. — «Дезертирства»! Нет, это надо такое придумать!!!

А меня как к стулу приморозило. Это что же — трибунал и…

— Бред! — коротко бросил Петя. — Мы не знаем, в каком состоянии Аркадий. Причём, ни с физической стороны, ни с…

— Ты свои доказательства прибереги! — яростно выкрикнул Сокол. — Сейчас прибудем, там и изложишь!

— Куда прибудем? — не понял Петя.

— На совет этот, чтоб они были живы и здоровы!!! Портал, сказали, сформируют.

— Когда?

— Да вот, — великий князь отогнул манжет и посмотрел на циферблат модных наручных часов, — минуты через полторы!

Петя хмыкнул, ткнул в селектор и сказал:

— Юра, меня