КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

И практически в тот же миг рядом со столом начало формироваться молочно-туманное окно перехода.

— Коршун, ты с нами! — рыкнул Сокол и первым подтолкнул Витгенштейна: — Не тормозим!

НА СОТНЮ МАЛЕНЬКИХ МЕДВЕЖАТ

Москва, главное управление Третьего отделения

17 января 1948 года, около трёх часов ночи

Коршунов Илья Алексеевич

В просвет между шторами той приёмной, куда нас выкинуло, чернела глянцевая ночь.

— Коршун, обожди! — низким, почти медвежьим голосом сказал Иван и ткнул в кожаный диван для посетителей. — Петя, за мной!

И оба они нырнули в распахнутые двери большого заседательного кабинета, где слышалось несколько спорящих голосов. А я что? Сел. Кивнул секретарше, испуганно привставшей и хлопающей на меня глазками из-за своей секретарской тумбы-бюро. Она тоже кивнула и тихо-тихо опустилась туда, как солнышко за море в детском спектакле. А я вдруг понял, что в лакированной до зеркального состояния бочине тумбы — сквозь широкие распахнутые двери кабинета! — вижу почти всех, кто сидит внутри. Много народу, как бы не больше десятка! И, конечно же, прекрасно слышу.

Великий князь, влетевший внутрь, словно бык на арену сразу к десятку тореадоров, оглядел присутствующих буквально исподлобья:

— Добр-р-рой ночи, господа и дамы!

А ведь действительно, среди присутствующих на этом странном совещании были две женщины в одеждах целительниц. Одна, кажется, императрица, а вторая…

— Ты неисправим, братец! — О! Сестра его, Анна Кирилловна!

Повинуясь жесту императора, Петя сел на одно из свободных мест, а Иван прошёл, но остался стоять:

— Кажется, я тут перебил кого-то, — сейчас от него исходила такая аура гнева, что, казалось, ещё чуть-чуть, и он расплющит неприятных себе людей, словно катком. — Но также полагаю, что заседаете вы уже давно и порядком устали. Поэтому позвольте мне подвести краткий предварительный итог текущей дискуссии.

Похоже, большинство присутствующих от этого заявления просто обалдели, но не император, откинувшийся в кресле и совершенно точно не собирающийся Ивана останавливать.

— Первое. Хотелось бы напомнить то, что некоторые стали забывать! Монастырь имени Марка Печёрского (при всей важности того, что он делает!) не является частью Российской армии. Это структура, совершенно параллельная армейской. И если в некоторых аспектах устав предписывает подчинение приказам представителям монастыря, то не стоит считать, что это верно во всех без исключения случаях! Я договорю! — он раздражённо треснул по столу ладонью, пресекая возражения.

Начавший приподниматься игумен-некромант в ректорских шевронах со стуком захлопнул рот и плюхнулся на своё место. А я с некоторым ужасом понял, что глаза Ивана, которые я тоже видел в отражении, полыхают багровыми углями.

— Итак, второе. С каких это пор в отношении учащегося из моего заведения предпринимаются любые, я повторюсь — любые действия, без согласования со мной? Я вам что? — сейчас он буквально пёр на тройку сидящих некромантов, как носорог. — Мой титул, моя должность, как начальника Иркутского Специального Военно-магического училища, это что — кот… начихал?

Великий князь Иван Кириллович с огромным трудом сдерживал рвущегося наружу пилота Сокола. Но за столом сидел император и дамы, и пока мой друг терпел. Только вот терпелка-то не вечная.

— Но… — промямлил кто-то.

— Не сметь перебивать старшего по званию!!! — рявкнул Иван.

Ну вот и старина Сокол пожаловал. И, по-моему, кое-кто за столом зря возомнил себя бессмертным. Глаза великого князя огнём впились в представителей печёрцев:

— Нам предлагают поверить, что Коршунов Аркадий Ильич — некромант. Хотя в подтверждение этому есть только немногочисленные сомнительные свидетельские показания. А вот в том, что он оборотень, белый медведь, сомнений нет. Это, господа несомненный факт! Или вы хотите его оспорить?

— Никак нет, — начал игумен, — однако…

— Секунду! — остановил его Иван. — Вы тут полтора часа сухари в ступе тёрли, дайте теперь и другим! Кого вы отправили забрать моего курсанта из санитарного поезда?

— Дьякона Антипа, — сдался игумен, при этом словно стараясь прикрыть непутёвого собрата, допущенного в высокий круг исключительно ради того, что именно он так позорно прошляпил нашего Аркашку. Дьякон, кажется, багрового взгляда Сокола устрашился и предпочёл просто уткнуться взором в стол.

— Хор-р-рошо, — прорычал наш великий князюшко. Ох, давно я его таким не видел! Последние годы всё как-то благодушно текли, уж и забывать стал… — Далее. Моя сестра, — Иван кивнул на Анну Кирилловну, — утверждает, что вы производили определённое магическое воздействие на моего учащегося? Так?

Печёрец затравленно кивнул.

— Прошу прощения, ваше высочество, — игумен почти совсем задвинул молодого за себя, — но это входит в стандартную процедуру…

— Вот! — Иван внезапно перешёл на шёпот, и все за столом почему-то вздрогнули. — А вы уверены, что в отношении оборотней подобное воздействие безопасно? Нет? Тогда какого… пх-х-х?.. — Иван тяжело выдохнул. — А если вы нанесли рану Зверю? Звериной ипостаси Аркадия? Что если то, что он совершил — побег этот и всё, что ему инкриминируют — он совершил в невменяемом состоянии? Вы можете дать однозначный ответ? Да? Нет?

Иван, внезапно сделавшись пугающе-спокойным сел и сцепил перед собой пальцы:

— И последнее. У меня, господа и дамы, есть для вас один вопрос, на который я бы хотел получить внятный ответ! Итак. Аркадия обвиняют в самовольном оставлении воинской части. Так? — Дождавшись кивков от немного воспрянувших некромантов, он добавил. — А где он? На пляже, коктейль попивает? Или где-то в тылу, пользуясь высокими покровителями скрывается? Нет? Всё удивительней и удивительней! — И тут ему словно пришла в голову внезапная мысль: — Надеюсь все, здесь присутствующие имеют достаточный допуск?

Артист наш Сокол обвёл глазами присутствующих, наткнулся на Петю, тихо отрицательно мотающего головой, и аж руками развёл:

— Тогда я вообще не понимаю смысла в подобном собрании, господа, это уже за гранью! Это же банальная некомпетентность! Государь, что мы тут делаем?

— Мы решили донести до некоторых наших слуг твоё мнение о происходящих событиях. И заодно, — император усмехнулся, — побыть некоторой гарантией того, что эти лица, забывшие меру в своей некомпетентности, останутся в живых. А то знаем мы тебя, дорогой племянничек…

Император обвёл взором собравшихся:

— Мы более не задерживаем представителей печёрской обители. Передайте от меня пожелание доброго здравия его преподобию, и напомните, что я жду его во вторник с докладом. Всё.

И печёрцы исчезли. Не-е, не в фатальном смысле. Просто отбыли — телепортом.

Император ещё раз оглядел оставшихся