КОМСОМОЛ-3 - Ольга Войлошникова

— Ваши враги — там! — говорил я. И они отвращались от меня и бежали во тьму и убивали там кого-то, а потом приходили снова, и их становилось всё больше и больше.

Вправе ли я?..

Ты же сам говорил, что это прекрасно, когда враги сами себя убивают?

О! Я знаю этот здравый голос. Это тоже я. Зверь внутри меня, моя вторая сущность. Никаких заламываний рук, сплошной природный прагматизм.

Разве это плохо? По-моему — отлично.

Так-то да. Но всё равно, это именно вражья манера расчеловечивать всех, кто от них отличается. Хотим ли мы стать такими же?

Но-но! Не путать тёплое с мягким! Для начала припомним: их звали сюда? Звали «цивилизовать» всех, не похожих на себя? Вырезать деревни, угонять людей, словно скот?

Надеюсь, это был риторический вопрос, и ты не считаешь меня настолько идиотом.

Вот и пусть лопают полной ложкой своё варево. Тем более, что полосатиков я щадить вообще не намерен! Или у тебя другие планы? Будешь непротивляться злу насилием, стоять пришибленно и смотреть, как мерзавцы расчищают для себя жизненное пространство?

Нет, конечно! Всех уродов к ногтю! — возмутился я, и тут кишащая толпа с лицами из мятого картона снова обступила меня.

Ты забыл волшебное слово, — укоризненно сказал Зверь.

Какое?

Последнее. Отпусти их. Этим мы тоже отличаемся. Получи твою силу тот профессор из лаборатории — вся Австрия бы взвыла. Поэтому…

Тут я вспомнил. И сказал этим, с картонными лицами:

— Умрите последней смертью. И Бог вам судья. — И обступающие меня фигуры рассыпались прахом.

Вот так! — одобрил Зверь. — Так и держись. Главное — сам человеческий вид и мысли не теряй!

Постараюсь, — хмыкнул я.

Вот и ладно.

Хотя получать советы оставаться человеком от Зверя, это как минимум забавно.

А ты бы хотел на всю жизнь быть запертым в теле сумасшедшего маньяка? Я — нет.

Так и я — нет.

Вот и славно. Живём.

МНЕ НУЖНА КАРТА!

Южная Моравия, деревня с неизвестным названием

17 января 1948 года, около часа пополудни

Хотару

Указатель с названием деревни кто-то расстрелял до полной нечитаемости, и часть домов была сожжена, но здание с вывеской «Школа» каким-то чудом сохранилось, и из его печной трубы даже поднимался дымок, что немедленно внушило Хотару оптимизм. Вломившись в школу без стука (какой дурак стучится, заходя в школу⁈), лиса поняла, что деревенька была настолько маленькой, что в школе имелся единственный класс. Вторая комната, похоже, была отведена под жильё учителя. И ещё была кухонька, из которой тянуло супом.

— Нет, сперва карта, — сказала сама себе Хотару и устремилась в класс. — Ятта!*

*Получилось! (яп.)

На стене рядом с большой классной доской висела карта мира из двух полушарий.

— Простите… — она обернулась. В класс заглядывал привлечённый её воплями слегка взлохмаченный мужчина средних лет, сжимавший в одной руке книжку, а в другой — поварёшку. — Простите, что вы тут делаете?

— Вы учитель? — деловито осведомилась Хотару.

— Д-да, — немного нерешительно ответил мужчина. — Хотите записать ребёнка? Я не припомню вас в числе родителей, но завтра вы уже можете…

— Идите сюда! — и поскольку мужчина не торопился, она подлетела к нему и подхватила под локоть, автоматически обнюхав поварёшку: — Куриный суп?

— Верно. А что, собственно…

— Идите-идите! Мне нужна ваша помощь!

Она подволокла его к карте и потребовала:

— Покажите, где мы находимся?

Учитель удивлённо поднял брови, отложил книгу и, подхватив указку, ткнул в карту:

— Примерно вот здесь. Морковице-Слижаны, Кромержиж, Злинский край.

— Но этого здесь не написано, — проницательно заметила Хотару.

— О, конечно, пани! Слишком мала наша деревня для того, чтобы быть обозначенной на этой карте.

— Ага! А где Клостервальд?

— Простите…

— Это лес в Нижней Австрии! — нетерпеливо притопнула Хотару. — Где это?

— Э-э-э… если мы говорим о Нижней Австрии, то, полагаю, где-то здесь, — указка практически не сдвинулась с места.

— И он тоже не подписан?

— Увы.

— А есть у вас карта, на которой обозначены эти… Морковки и другие деревни?

— Нужно поискать в кладовке. Видите ли, меня не было несколько дней и здесь устроили ужасный переполох, но, кажется, их не особо привлекли книги…

— А потом мы с вами пообедаем! — как о деле решённом, заявила Хотару. — Вношу свою долю в трапезу апельсинами и генеральским тортом. Или, может, он был не генерал, но шибко важная шишка, хоть и с вечно кислой мордой. Несколько дней всё доесть не можем, — доверительно пояснила она, — уж больно он оказался здоровый. Хорошо, что в моём тайнике ничего не портится! Ну дава-ай, пошли! — и она слегка подтолкнула учителя, который смотрел на неё круглыми глазами, щипая себя за руку.

* * *

Кладовка, видимо, предназначалась для хранения разных учебных материалов, потому что было здесь всякое — и набор огромных деревянных линеек разного вида, и чучело совы, и глобус, и старый скелет с оторванной головой и целый ворох смятых плакатов, по которым, похоже, кто-то топтался. Верхний был к тому же весь в пятнах.

— Химикаты рассыпали, макаронные тупицы, — расстроенно сказал учитель. — Я, видите ли, первым делом навёл порядок в классе и не знал, что тут всё так печально.

— Вам дороги эти бумаги? — деловито спросила Хотару.

— Конечно! Тут же вся школьная программа в наглядном виде!

— Я помогу вам восстановить их, но карта с Клостервальдом — моя. Идёт?

— Идёт! — махнул рукой этот странный тип. — Извините, мне нужно выключить плитку!

— Иди-иди, — пробормотала Хотару, — оглядывая кладовку новым взглядом. Ага! А вон и длинные штыри, торчащие из стен — не иначе, предназначенные для развешивания на них этих плакатов. Иначе зачем у каждого плаката две реечки по краям и приделанная к верхней рейке верёвочка? — Пр-р-р-риступим!

Сделка оказалась не так уж и плоха. Большинству бумаг хватило лёгкого обновления, кое-каким — возвращения целостности, и только некоторым пришлось делать капитальное восстановление. Учитель, гремевший в своей кухоньке кастрюльками и, кажется, обжигавшийся — иначе зачем ему так шипеть? — наконец появился в дверях кладовки да так и замер.

Что это от него исходит? Кажется, восторг?

— Вы волшебница?

— О, да, — Хотару внутренне усмехнулась. Восторг — это полезно. Ничто так не наполняет жемчужную сферу,