Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

— Боги святые, Деймон! — монарх утер набежавшую от смеха слезу и звонко стукнул серебряным кубком по столешнице. — Ты хочешь сказать, что лорд Бисбери в самом деле пытался лично пересчитать всех кур в королевских птичниках, потому что в ведомостях не хватало жалких трех медяков?

— Лично, брат мой, — с вальяжной, откровенно издевательской ухмылкой отозвался Порочный Принц, вальяжно откидываясь на спинку резного кресла. — Я застал нашего доблестного лорда-казначея прямо в курятнике! В бархатной мантуе, измазанной в дерьме и пуху, да с выщипанным пером за ухом. Старик был готов объявить священную войну ближайшей лисе во имя сохранности государственной казны.

Рейнира, сидевшая по правую руку от отца, заливисто рассмеялась, изящно прикрыв ладонью губы. Юная принцесса прямо-таки сияла. В её темно-фиолетовых глазах, устремленных на дядю, читались искреннее обожание и абсолютная гордость. Рядом с этим статным, уверенным в себе мужчиной, надежно державшим в стальном кулаке и столицу, и городскую стражу, наследница ощущала себя в полной, нерушимой безопасности.

Чуть поодаль, сохраняя безупречную, почти скульптурную осанку, восседала молодая королева. Алисента тихо улыбалась, скромно опустив карие глаза, и аккуратно поправляла тяжелые складки изумрудного платья. Никто из присутствующих в зале — ни веселящийся Визерис, ни доверчивая Рейнира — даже не догадывался, сколь частые и судорожные вздохи вырывались из груди девушки глухими ночами, когда двери покоев Командующего стражей затворялись за её спиной.

Порочный Принц тем временем медленно потягивал терпкое вино, смакуя каждую секунду этого торжества.

Нарциссический разум Таргариена ликовал. Все нити великого кукольного театра теперь сходились прямо к его чутким пальцам. Отто Хайтауэр разорен и отправлен в позорное изгнание, поджав хвост. Новый Десница, Лионель Стронг, послушно ведет документацию и следит за налогами, благоразумно не лезя в дела настоящей власти. Королевская Гавань спит спокойно под бдительным надзором двух тысяч фанатично преданных Золотых Плащей, а самый мощный флот Вестероса под флагами дома Веларион стережет морские границы.

«Они всерьез думали, что Вестеросом правят пыльные фолианты, законы и старые септоны, — размышлял Командующий, задумчиво играя ножкой тяжелого кубка. — Какое глупое, невыносимо наивное заблуждение. Вестеросом правит лишь тот, кто держит за горло их первобытные страхи».

— Пойдем, маленькая драконица, — принц плавно поднялся с места, поправляя серебряную цепь на темно-пурпурном камзоле. — Пора проверить, как Сиракс и Караксес переносят этот невыносимый полуденный зной.

— С превеликим удовольствием, дядя! — вспыхнула Рейнира, мгновенно подрываясь с кресла и подбегая к своему защитнику.

Визерис тронуто помахал родственникам рукой, возвращаясь к прерванной трапезе:

— Идите, идите, дети мои. А мы с милой Алисентой отправимся на прогулку в сад. Погода сегодня стоит просто чудесная.

Когда принцесса и Командующий выходили из обеденного зала, Алисента на долю секунды задержала взгляд на удаляющейся широкой спине Таргариена. В её глазах промелькнула едва заметная, сладостная судорога, которую королева тут же умело скрыла за кротким, смиренным наклоном головы.

На самой вершине Драконьей Горы свирепые ветры с Узкого Моря больно кололи лицо влажным слоем соленых брызг.

Огромный Кровавый Змей лежал на раскаленных солнцем скалах, лениво выпустив когти из темного камня. Заметив хозяина, Караксес приподнял длинную змеиную шею и издал протяжный, вибрирующий звук, до дрожи похожий на песню раскаленного клинка, который кузнец опускает в ледяную воду.

Деймон подошел к своему зверю без малейшей тени страха. Твердо положил ладонь на подернутую алой чешуей морду, всем телом ощущая, как под пальцами пульсирует мощное, обжигающее тепло древней валирийской магии.

— Он чувствует твое настроение, — тихо заговорила Рейнира, останавливаясь бок о бок с дядей на самом краю опасного обрыва.

Морской ветер безжалостно трепал её серебряные волосы. Тонкие пальцы принцессы привычно крутили валирийский кулон — драгоценный подарок, не снимаемый ею ни на один день.

— Караксес прекрасно знает, что замок под надежным замком, — ровным, чеканящим каждое слово голосом произнес Наездник. — Твой отец спокоен. Хайтауэры разгромлены. Ни одна крыса из Староместа больше не посмеет высунуть морду и встать между тобой и Железным Троном.

Наследница повернула к собеседнику лицо. В её открытом взгляде проскользнула детская, но глубоко укоренившаяся, фанатичная верность:

— Если бы не ты, Деймон… отец до сих пор слушал бы ядовитые бредни сира Отто. Они забрали бы у меня законный трон. Они сделали бы из меня обычную племенную кобылу при южных лордах!

— Я никому не позволю встать у тебя на пути, — Таргариен мягко накрыл хрупкие ладони племянницы своими, сжимая их со стальной, успокаивающей силой. — Навсегда запомни это, Рейнира. Вестерос принадлежит исключительно нам. Не трусливым овцам, блеющим в септах, и не выжившим из ума старикам из Цитадели. Только крови дракона.

Наездник Караксеса расплылся в белозубой, поистине неотразимой улыбке, устремив взор на бескрайнюю синеву бушующего моря. В этот волшебный момент Порочный Принц искренне верил, что переиграл саму госпожу судьбу. Таргариен мнил себя полноправным автором великой истории, где каждому ничтожному персонажу отведена своя, четко прописанная роль.

Празднуя победу, Командующий стражей не подозревал, что далеко на Юге, в самом сердце Староместа, под протяжные звуки вечерних колоколов разворачивалась совершенно иная сцена.

В глубоких, вырубленных прямо в скальной породе подвалах под Высокой Башней стоял густой, тошнотворный запах горелого воска, сушеного папоротника и застоявшейся, гнилой воды. Здесь не было вычурных гобеленов или золотых чаш — лишь голые, плачущие каменные стены, сплошь покрытые вековой плесенью.

В центре этой мрачной обители, едва освещенный одинокой масляной лампой, сидел Отто Хайтауэр.

За прошедшие долгие месяцы бывший Десница превратился в жалкую тень самого себя. Его некогда ухоженные волосы полностью поседели, щеки мертвенно ввалились, а в глубине погасших глаз теперь залегла глухая, черная и отчаянная ненависть. Потеряв всякое влияние на слабовольного короля, изгнанный из столицы с позором и лишенный поддержки собственной дочери, Отто окончательно осознал: обычными политическими интригами Порочного Принца не сломить.

Напротив него, словно растворившись в густом полумраке, стоял высокий человек в глубоком сером плаще. Лицо незнакомца оставалось надежно скрытым в тени объемного капюшона, а голос звучал сухо и совершенно безэмоционально — словно шелест сухих осенних листьев по заброшенной могильной плите.

— Вы просите о невозможном, сир Отто, — тихо, но веско произнес гость. — Принц Деймон Таргариен плотно окружен верной стражей. Его дракон бодрствует день и ночь. Его вездесущие шпионы докладывают о каждом вздохе южных лордов.

— Нет ничего невозможного для тех, кто истово служит Многоликому Богу, — сдавленно, с отчаянным булькающим хрипом вытолкнул из себя Хайтауэр, с трудом двигая по дубовому столу тяжелый железный ларец.

Крышка сундучка с