Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

молодую королеву на руки. Он плавно опустил её на пушистый ковер у догорающего камина, в очередной раз полностью, безраздельно забирая её сломленную волю в яркой вспышке абсолютного психологического и физического доминирования.

В эти минуты Алисента добровольно отдавала своему темному божеству свою изломанную судьбу, свою растоптанную честь и всё свое будущее. Она окончательно, с болезненным наслаждением растворялась в единственной отведенной ей роли — роли его самой ценной, самой прекрасной и безотказной марионетки.

Спустя часы Деймон Таргариен лежал в тишине, задумчиво глядя на затухающие языки пламени в камине и слушая умиротворяющий треск догорающих смолистых поленьев.

Порочный Принц рассеянно провел ладонью по гладкой, холодной стали лежащей рядом «Темной Сестры» и тихо, искренне усмехнулся в пустоту.

Его долгий, кровавый и извилистый путь к абсолютной, теневой власти над всем огромным Вестеросом был успешно пройден. И отныне, до самого конца времен, судьба всей великой династии Таргариенов вершилась исключительно и безраздельно по его единоличной воле.

Утренний, прохладный свет едва-едва пробивался сквозь узкие, покрытые вековой копотью стрельчатые окна высокой Башни Мейстеров. В спертом воздухе круглого помещения стоял невероятно стойкий, удушливый запах сушеной болотной мяты, плавленого аптекарского воска и давней, въевшейся в сами каменные стены книжной пыли.

Великий Мейстер Меллос сидел за своим массивным дубовым столом, бледный и сгорбленный, словно иссохший живой мертвец. Его сухие, покрытые пигментными пятнами и старческой дрожью пальцы лихорадочно перебирали какие-то пустые свитки. Тяжелая, многоярусная цепь из высших металлов на его худой шее тихо и предельно жалобно позвякивала при каждом нервном, неловком движении ученого мужа.

Двери его личных покоев внезапно, с грохотом распахнулись без всякого предварительного стука.

В комнату легкой, пружинящей хищной походкой вошел сам Деймон Таргариен. Прямо за его широкой спиной, тяжело опираясь на свою знаменитую резную трость, бесшумной тенью двигался Клубоногий Ларис.

Командующий сегодня был без тяжелых, лязгающих доспехов — лишь в изящном черном бархатном камзоле с богатой серебряной вышивкой. Но от всей его расслабленной фигуры явственно веяло такой абсолютной, смертоносной властью и угрозой, что испуганный Меллос инстинктивно вжал лысую голову глубоко в худые плечи.

— Доброе и светлое утро вам, мудрейший из мудрых, — с абсолютно непринужденной, обаятельной и оттого пугающей улыбкой проговорил Порочный Принц.

Он остановился прямо у края стола и небрежно, по-свойски оперся ладонью на высокую стопку чужих свитков.

— Как вам спалось после вчерашнего, столь грандиозного торжества королевского правосудия? Ржавый меч Староместа наконец-то сломан пополам, а подлые изменники по заслугам объявлены вне закона. Полагаю, у вас, как у верного слуги короны, минувшей ночью выбило пару весьма приятных, спокойных снов?

Меллос судорожно, с громким щелчком сглотнул вязкую слюну, робко поднимая испуганный, слезящийся взгляд сквозь толстые линзы своих очков:

— Ваше… Ваше Высочество… клянусь богами, наша Святая Цитадель всегда, испокон веков стояла строго вне грязной политики. Я всего лишь скромный лекарь, я верой и правдой служу только нашему королю…

— Вы верой и правдой служите исключительно своей дряблой шкуре, Меллос, — ровным, ледяным, чеканящим каждое слово голосом резко перебил его Таргариен. — И поверьте мне, пока эта самая никчемная шкура все еще чудом держится на ваших старых костях, мы с лордом Ларисом прямо сейчас проведем здесь небольшую, но очень тщательную инвентаризацию.

Деймон слегка, давая немой приказ, повернул серебряную голову к Стронгу. Клубоногий послушно шагнул вперед, с легким стуком бросая на чистый стол пухлую, перевязанную бечевкой пачку перехваченных писем.

— Взгляните. Здесь аккуратно записаны имена абсолютно всех послушников и младших мейстеров в замках Семи Королевств, кто регулярно, из года в год получал щедрое золотое жалование лично из рук Отто Хайтауэра, — прошелестел Ларис. На его губах играла тонкая, едва уловимая и мстительная усмешка мастера над шептунами. — Ровно шестнадцать человек здесь, в столице. Еще семеро шпионят в Дриффмарке, и пятеро тихо сидят при дворе лорда Баратеона. Все эти ученые мужи почему-то совершенно «случайно» отправляли воронов с секретами в Старомест гораздо чаще, чем честно служили своим законным лордам-нанимателям.

Великий Мейстер стремительно бледнел прямо на глазах, сливаясь цветом с пергаментом. Его нижнее веко судорожно, в неконтролируемом тике задергалось:

— Умоляю… это… это какая-то чудовищная, нелепая ошибка, принц Деймон! Я ничего не знал!

— Вашей самой главной, фатальной ошибкой было наивно думать, будто далекая Цитадель может безнаказанно дергать за ниточки мой древний род, — как палач отрезал наездник Караксеса.

Младший брат правящего короля угрожающе наклонился над столом, нависая над стариком. Его темно-фиолетовые глаза ярко вспыхнули ледяным, безупречным и безжалостным огнем:

— Слушай мой приказ. С этого самого дня, Меллос, абсолютно все послушники родом из Староместа с позором высылаются за стены Твердыни Мейгора обратно на Юг. Каждое, даже самое безобидное лекарство, каждый травяной отвар для короля Визериса, для принцессы Рейниры и для маленького принца Эйгона отныне строжайше проверяется независимыми лекарями из Лисса и Браавоса. Теми самыми людьми, которых тайно привез из-за моря лично я.

Принц понизил голос до свистящего шепота.

— Если у моего брата-короля хоть на один короткий день снова затуманится разум от вашего хваленого «макового молока»… клянусь пламенем Балериона, я лично, своими руками заставлю вас выпить абсолютно всю вашу ядовитую аптеку. Всю, до самой последней капли на дне колбы. Вы кристально ясно меня поняли, старик?

— Я… я всё понял, Ваше Высочество, — сдавленно, пуская слезу прохрипел уничтоженный Меллос, низко опустив лысую голову. — Мудрая Цитадель беспрекословно покорится вашей стальной воле.

— Вот и чудно, — мгновенно расплылся в довольной, лучезарной ухмылке Порочный Принц. Он почти ласково похлопал трясущегося старика по сгорбленному плечу. — Меня всегда несказанно радует ваша внезапно просыпающаяся сговорчивость и мудрость.

К полудню того же дня плановое заседание Малого Совета проходило в совершенно иной, обновленной и почти стерильной атмосфере полного послушания.

Визерис гордо сидел во главе длинного стола, выглядя на редкость свежим, полным сил и бодрым. После резкой, принудительной отмены ядовитых, одурманивающих снадобий Староместа к государю чудесным образом вернулись здоровый, розоватый цвет лица и прежняя, давно забытая твердость в голосе. По правую руку от него с достоинством восседал новый Десница, честный Лионель Стронг, а ровно напротив — его бессменный страж, Деймон.

— Мое решение окончательно принято, — громко, властно чеканя каждое слово, провозгласил Визерис, обводя Совет взглядом. — Абсолютно все портовые и торговые пошлины богатого Староместа с сегодняшнего дня урезаются ровно на треть в пользу пострадавшей королевской казны. Всякая, даже малейшая попытка опального Дома Хайтауэр тайно вербовать наемных мечей на Юге будет немедленно расцениваться нами как прямой, вооруженный мятеж против Железного Трона. И караться смертью.

Лионель Стронг с глубоким, искренним профессиональным уважением почтительно склонил голову: