Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

Глава 9

Следы ночного пролития крови на белом мраморе Твердыни Мейгора слуги отмывали до самого рассвета. Они ожесточенно скребли въевшийся в камень багрянец, щедро жгли в коридорах церковный ладан и горькую полынь.

Но тяжелый, сладковато-металлический запах человеческого порока и смерти всё равно упрямо витал под высокими сводами подземелий и открытых галерей замка.

К полудню огромный Великий Зал до отказа заполнился столичным и приезжим дворянством. Сотни лордов Семи Королевств — от речных баронов до рыцарей суровой Долины — плотно теснились вдоль величественных резных колонн.

Аристократы то и дело обменивались тревожными, откровенно испуганными шепотками. Шокирующая новость о ночном, дерзком нападении наемников Староместа и попытке силового похищения маленького принца Эйгона разлетелась по просыпающейся столице со скоростью лесного пожара в засуху.

На Железном Троне, возвышаясь над толпой, восседал Визерис I.

В этот напряженный час король казался постаревшим на добрый десяток лет, но в его прямой осанке больше не прослеживалось ни капли прежней, привычной двору мягкотелой растерянности. Государя изнутри жгла сухая, яростная и горькая обида преданного человека.

Пальцы монарха до неестественной белизны суставов сжимали острые подлокотники из переплавленных мечей. Его тяжелый, потемневший взгляд был неотрывно устремлен на залитый полуденным солнцем центральный проход.

По правую руку от трона, на высоком каменном помосте, неподвижно стояла принцесса Рейнира. Её тонкая ладонь привычно сжимала валирийский кулон на шее, а во взгляде юной наследницы читалась абсолютная, непреклонная драконья гордость.

Чуть поодаль, в плотном окружении молчаливых, облаченных в серое септонш, восседала королева Алисента. На девушке было невероятно строгое, закрытое черное платье. Ее юное лицо казалось мертвенно-бледным, словно высеченным из мела, но в карих глазах больше не отражалось привычного, загнанного страха. Там застыла лишь холодно выверенная, фанатичная преданность своему новому, истинному повелителю.

Деймон Таргариен вышел на самую середину огромного зала вальяжной, совершенно неторопливой походкой хищника.

На Командующем стражей были надеты парадные, начищенные до блеска вороненые доспехи. За широкими плечами тяжело развевался золотой плащ, а на поясе, как всегда, привычно и угрожающе покоилась «Темная Сестра».

Сразу за Порочным Принцем двое рослых капитанов Городской стражи с натугой несли тяжелый дубовый сундук, окованный железом. С глухим, отдавшимся в тишине грохотом деревянный ящик опустили у самого подножия ступеней Железного Трона и откинули массивную крышку.

В затаивший дыхание зал резко пахнуло могильной прохладой и запекшейся кровью. В сундуке небрежной грудой лежали трофейные, сломанные мечи ночных наемников. Поверх стали были брошены сорванные, испачканные знамена с горящей башней Староместа и перехваченные кожаные тубусы с вскрытыми печатями Отто Хайтауэра.

— Ваше Величество, — удивительно громко, так, чтобы уверенный баритон раскатился под самыми высокими сводами, заговорил Таргариен.

Он плавно наклонил серебряную голову в глубоком, прочувствованном поклоне верного подданного.

— Подлая измена расправила свои грязные крылья в самом сердце нашего великого дома. Прошедшей ночью наемные люди, носящие на груди герб Староместа, пытались жестоко осквернить покой королевской семьи. Они тайно пришли с обнаженным железом прямо в покои твоей законной супруги и твоих спящих детей.

По рядам придворных мгновенно прокатился глухой, пораженный ропот, похожий на гул потревоженного улья. Старый лорд Лиман Бисбери озабоченно, с оханьем прижал слабую руку к сердцу.

В этот момент новый Десница, Лионель Стронг, уверенно выступил вперед. Суровый законник развернул длинный пергамент, скрепленный тяжелой королевской печатью.

— Собранные нами доказательства совершенно не допускают никакой судебной двусмысленности, — сухим, чеканящим каждое произнесенное слово голосом провозгласил Стронг на весь зал. — Выжившие и допрошенные в подземельях наемники, личная тайная переписка бывшего Десницы и многочисленные свидетельства очевидцев подтверждают страшное. Сир Отто Хайтауэр хладнокровно спланировал вооруженный заговор с целью незаконного захвата королевских наследников и подлого отравления Командующего Городской стражей.

Визерис предельно медленно, опираясь на трость, поднялся с трона. Старые порезы на его ладонях, быстро затянувшиеся благодаря правильному уходу лекарей Деймона, больше не кололи тупой болью. Но куда сильнее физических ран сейчас кровоточила и калечилась душа. Предательская, гнилая сущность того самого человека, которому доверчивый государь слепо верил долгие годы, отравляла сознание.

— Есть ли прямо сейчас, в этом огромном зале хоть один благородный человек, — неожиданно громко, с нескрываемой дрожью гнева в голосе спросил монарх, обводя толпу налитыми кровью глазами. — Кто смеет сделать шаг вперед и просить моего милосердия для изменника Отто Хайтауэра?

В Тронном зале мгновенно установилась мертвая, звенящая тишина. Ни один гордый лорд Юга, ни один богатый вассал Простора не вымолвил ни звука, пряча глаза.

Абсолютная, подавляющая сила Порочного Принца, надежно опиравшаяся на две тысячи вооруженных Золотых Плащей и непобедимый флот Веларионов, казалась слишком сокрушительной. А предложенные суду кровавые улики — слишком явными и бесспорными, чтобы рисковать собственной головой.

Визерис сглотнул ком в горле и перевел тяжелый, выжидающий взгляд на свою молодую супругу:

— Королева Алисента… Твой родной отец этой ночью совершил немыслимое, тяжкое преступление против короны и моей крови. Что скажешь ты в его оправдание?

Вся многоликая зала замерла, боясь даже вздохнуть. Это был самый главный, ключевой момент разыгрываемой политической драмы, ювелирно выверенный Деймоном до мельчайших деталей и интонаций.

Алисента плавно, с идеальной грацией медленно поднялась со своего места. Её шаг к мужу был ровным, без единого предательского колебания. Девушка подошла к самому краю возвышения, покорно опустила голову перед супругом и произнесла тихим, но удивительно чистым, звенящим на весь зал голосом:

— Мой отец безнадежно сбился с праведного пути, Ваше Величество. Ослепленный жаждой власти, он самонадеянно поставил гордыню своего древнего рода гораздо выше священного долга перед государем и истинной верой.

Она изящно прижала руку к груди.

— Мне невыносимо больно… мое сердце прямо сейчас разрывается на части от этой бесконечной печали. Но моя вечная верность, тело и душа безраздельно принадлежат только вам, моему единственному королю, и нашей законной наследнице, принцессе Рейнире. Если мой отец в безумии поднял свой меч на королевский дом — он обязан ответить за это по всей непреклонной строгости закона.

Толпа лордов сурового Севера и Речных Земель одобрительно, басовито прогудела, стуча древками мечей о каменный пол.

Этот поразительный поступок молодой королевы — публичный, бесповоротный отказ от изменника-отца ради сохранения верности короне — окончательно и навсегда уничтожил любые политические притязания Староместа на власть в столице.

Деймон Таргариен лишь слегка опустил веки, надежно скрывая во тьме фиалковых глаз торжествующий, раскаленный ледяной огонь. Нарциссический, изощренный гений внутри него жадно упивался этим историческим моментом. Выдрессированная им Алисента сыграла свою заученную роль поистине безупречно. В одночасье она превратилась из потенциальной угрозы двору в