Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

Спустя еще полчаса в прохладных галереях Твердыни Мейгора витал тяжелый, тошнотворный запах свежей крови и ржавого железа.

Заспанный Визерис торопливо, прихрамывая, шел по коридору в плотном кольце сопровождения бряцающих доспехами Рыцарей Королевской гвардии. На разбуженном короле был накинут лишь тяжелый ночной халат поверх сорочки. Его лицо казалось белым как свежее полотно, а руки судорожно, до побеления костяшек сжимали резную трость.

Когда взволнованный монарх наконец ступил на загроможденную изувеченными трупами площадку, он в ужасе замер, нечаянно наступив носком домашней туфли в густой, липкий алый потек.

— Боги милосердные, святые… — сдавленно, с отвращением выдохнул Визерис.

Он немигающим взглядом глядя на чудовищную гору убитых наемников в лужах крови.

— Деймон… во имя Неведомого, что здесь произошло этой ночью?!

Деймон спокойно стоял, прислонившись к мраморной колонне. На его парадном, темном дублете отчетливо виднелось несколько крупных капель чужой крови. Но в его расслабленной позе сейчас читалось глубокое, почти трагическое, рыцарское достоинство защитника семьи.

— Это были незваные гости прямиком от твоего бывшего Десницы, Визерис, — ровным, чеканящим каждое слово, безэмоциональным голосом произнес принц. — Около часа назад эти вооруженные люди тайно, как воры, прошли через старые подземные ходы замка. Они целенаправленно направлялись прямо в личные покои спящей королевы Алисенты и принцессы Рейниры.

Визерис, застонав, физически качнулся назад, теряя равновесие. Лорд Лионель Стронг, неотступно шедший рядом, едва успел крепко подхватить оседающего государя под локоть.

— Отто… этот проклятый Отто… — прошептал посеревший король.

В его надломленном голосе слышался неописуемый, абсолютный и леденящий душу ужас отца.

— Он… он всерьез хотел подло убить моих беззащитных детей во сне?

— Он хотел силой забрать маленького Эйгона и тайно вывезти его к себе, в Старомест, — Таргариен сделал шаг вперед, протягивая потрясенному брату запечатанный тубус, извлеченный у убитого сира Моргана. — Прочти сам, брат мой, если не веришь мне. Здесь его личные, письменные распоряжения, скрепленные печатью. Отто самонадеянно планировал объявить тебя сумасшедшим узником, а меня — государственным изменником. Этот старик решил, что если больше не может помыкать тобой через льстивые слова, то он заставит тебя повиноваться силой наемных мечей.

Визерис непослушными, трясущимися пальцами развернул плотный свиток. По мере чтения ужасных строк, его глаза стремительно наливались багровой кровью. Губы судорожно, жалко задрожали от подступившей к горлу неудержимой лавины гнева и горечи осознания чудовищного предательства.

Последние, наивные иллюзии, последние теплившиеся в его доброй душе светлые воспоминания о «старом, верном и мудром слуге Отто» в этот миг сгорели дотла, оставив лишь пепел.

— Он… он действительно посмел… — задохнулся от ярости монарх.

Он скомкал и с отвращением бросил свиток прямо на кровавые плиты.

— Поднять оружие в моем собственном замке! Против моей родной семьи!

— Я лишь защищал и спасал твой дом, Визерис, — предельно тихо, со светским, прочувствованным благородством оскорбленного воина проговорил Порочный Принц.

Он подошел и ободряюще опустил руку на вздрагивающее плечо брата.

— Моя верная стража сработала безупречно, как часы. Ни маленькая Рейнира, ни королева Алисента даже не успели проснуться и испугаться. Но теперь, брат… теперь ты наконец-то понимаешь, с каким лживым, беспринципным чудовищем мы имели дело все эти годы?

Визерис тяжело, с хрипом дышал, не отрывая налитого кровью взгляда от расколотого герба Хайтауэров на щите убитого Моргана.

— Лорд Лионель! — с пугающим, звериным грохотом рявкнул король, резко поворачиваясь к своему новому Деснице.

— Я здесь, Ваше Величество, жду ваших приказаний, — мгновенно выпрямился Стронг, положив руку на эфес меча.

— Завтра же утром! — чеканил монарх в бешенстве, и его властный голос гулко сотрясал каменные своды подземелья. — На самой заре! Немедленно созвать экстренный Малый Совет! Официально, перед всем государством объявить дом Хайтауэр из Староместа подлыми изменниками короны! Безжалостно опечатать абсолютно всё их имущество и активы в столице! А сам Отто… если этот старый предатель хотя бы на один шаг приблизится к границам Королевской Гавани — приказываю казнить его на месте, без суда, следствия и последнего слова!

— Будет исполнено в точности, государь, — твёрдо, по-военному отозвался Лионель Стронг, склонив голову.

Визерис с мукой во взгляде посмотрел на стоящего рядом Деймона. В глазах потрясенного короля стояли искренние слезы глубокой, бескрайней братской благодарности и жгучего стыда за все свои прошлые, глупые сомнения в его верности.

— Ты спас нас всех от смерти сегодня, Деймон… — прошептал монарх, крепко, до боли сжимая сильную руку воина. — Боги, ты единственный человек в этом мире, кто никогда, ни разу меня не предавал.

— Я всегда защищаю истинных драконов, Визерис, — тихим, чарующим, гипнотическим тоном ответил Таргариен, глядя брату в глаза. — И буду делать это до своего самого последнего вздоха.

Когда потрясенный, морально раздавленный предательством король в плотном кольце сопровождения гвардии медленно удалился обратно в свои безопасные покои, Деймон наконец остался в залитой кровью галерее совершенно один.

Вскоре из затененного, бокового прохода тихо, словно мышка, выскользнула молодая королева. Алисента была одета лишь в простое, тонкое ночное платье. Её густые каштановые волосы растрепались от спешки, а в огромных глазах ярко горело безумное, смешанное чувство — животного ужаса от вида крови и полного, фанатичного, больного обожания.

Девушка немигающим взглядом посмотрела на изуродованные трупы верных людей своего отца. А затем перевела взгляд на Деймона, невозмутимо стоящего прямо посреди этого жуткого разгрома с окровавленной «Темной Сестрой» в опущенных руках.

В ее затуманенном разуме не осталось больше ни единой капли жалости или сочувствия к родному, предавшему её дому. За долгие месяцы искусной, жестокой психологической переработки Порочный Принц каленым железом выжег из нее всю прошлую жизнь, оставив на этом месте лишь безграничную, собачью преданность своему новому, истинному хозяину.

— Мой отец… он сегодня действительно, навсегда погиб для меня, — судорожно, со всхлипом выдохнула Алисента.

Она бросилась вперед, не обращая внимания на кровь под ногами, и крепко прижалась к груди Таргариена.

Деймон по-собственнически, властно обнял её за талию, жадно выпивая её окончательную, безвозвратную преданность в глубоком, жестком поцелуе прямо над остывающими телами поверженных южан.

— Твой глупый отец сам, своими собственными руками вырыл себе эту глубокую могилу, моя милая Алисента, — прошептал Порочный Принц.

Он успокаивающе скользил горячими губами по её мокрой от слез щеке.

— Зато ты отныне, после его предательства — единственная, полноправная и неоспоримая королева при моем дворе. Никто больше не смеет тебе указывать. Скажи, ты рада этому?

— Я принадлежу только тебе… душой и телом, — выдохнула сломленная королева, полностью растворяясь в его сильных, пахнущих кровью руках.

Порочный Принц удовлетворенно закинул серебряную голову назад. Он с наслаждением слушал, как за высокими витражными окнами мощный, шумный тропический ливень безжалостно смывает накопившуюся