Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

грация бесследно испарилась — спутанные каштановые волосы разметались по мокрой подушке, красивые губы были в кровь искусаны от боли, а карие глаза дико вращались в плену лихорадочного бреда. Девушка непрерывно металась по ложу, судорожно хватая пересохшим ртом спертый, тяжелый воздух.

Увидев приближающегося Порочного Принца, измученная королева издала сдавленный, хриплый звериный звук. Она резко выпростала из-под тяжелого одеяла тонкую, бьющуюся в крупной дрожи руку. Сведенные судорогой пальцы девушки впились в сильное запястье Деймона с совершенно неожиданной, пугающей силой.

— Деймон… — прохрипела роженица, задыхаясь и выгибаясь от очередной безжалостной вспышки боли. — Деймон… умоляю, сними их с меня… Пожалуйста!

Мужчина плавно наклонился к ней, надежно накрывая ледяную, влажную ладонь своей и слегка, успокаивающе сжимая тонкие пальцы. В его фиолетовых глазах не проскользнуло ни капли банальной жалости — лишь привычная, незыблемая властная строгость повелителя.

— Тихо, моя милая королева, — горячо прошептал он ей прямо в ухо на певучем Древнем Валирийском, чтобы глупые повитухи не смогли разобрать ни единого слова. — Всё уже заканчивается. Совсем скоро ты подаришь нашей короне еще одного крепкого мальчика.

Алисента резко, порывисто дернулась, с нечеловеческим усилием приподнимаясь на дрожащих локтях. Ее затуманенный, горящий смертельной лихорадкой взгляд устремился куда-то за широкую спину Таргариена — в самый дальний, затененный угол просторных покоев, где за тяжелыми оконными портьерами гулял ночной сквозняк.

— Они прячутся там… — судорожно выдохнула супруга короля, и из ее расширенных глаз брызнули горячие слезы. — У них… у них совершенно нет лиц, Деймон! Они просто стоят в кромешной тени… Они молча смотрят, как из моего тела по капле вытекает жизнь!

— Тебе всё это мерещится, Алисента. Это просто тени, — с ленивым, непререкаемым нажимом вычеканил принц, попытавшись силой уложить бьющуюся в истерике женщину обратно на подушки.

— Нет! — истошно закричала королева, дико, затравленно озираясь по сторонам. — Один из этих монстров только что стоял прямо над тобой… У него в руках был холодный серебряный нож и странная, потертая монета… Они шептали мне, что скоро заберут абсолютно все… Они без конца шепчут имя нашего сына! Деймон, прошу, защити его! Защити их всех от этой тьмы!

Опытные повитухи озабоченно, с нескрываемым страхом переглянулись между собой. Великий Мейстер поспешно подошел поближе с дымящейся деревянной чашей, до краев наполненной мутным отваром.

— Это тяжелая родильная лихорадка, Ваше Высочество, — зашептал Меллос, качая седой головой. — Дурные соки плоти стремительно поднялись к голове. Несчастная королева просто бредит от невыносимой боли и первобытного страха…

Деймон медленно, с достоинством поднялся во весь свой немалый рост. Нарциссический разум грозного воина с легким, откровенным презрением отмахнулся от слов обезумевшей от боли женщины. Для него эти дикие, бессвязные выкрики были лишь очередным проявлением жалкой человеческой слабости, слабостью хрупкого ума перед суровым физическим испытанием.

— Немедленно напой её своим лучшим травяным сбором, старик, — ровным, ледяным тоном, не терпящим возражений, повелел Таргариен, скользя цепким взглядом по бледному лицу измученной королевы. — И пусть этот ребенок наконец-то появится на свет до того, как Визерис вернется из своей септы. Не хочу снова слушать его нытье.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой принц, — низко, до самого пола склонился лекарь.

Командующий еще раз, на прощание, взглянул на Алисенту. Девушка продолжала бессвязно шептать про жутких «людей без лиц» и некую «неотвратимую тень с серебряным клинком», постепенно тоня в спасительном медикаментозном беспамятстве. Порочный Принц лишь скептически качнул серебристой головой, окончательно и бесповоротно списав всё на глупые простонародные суеверия и горячечный бред.

Спустя два долгих, изматывающих часа над притихшей Твердыней Мейгора наконец-то пронесся громкий, пронзительно-здоровый крик новорожденного младенца.

Яростная гроза за высокими окнами к тому времени окончательно утихла, покорно уступив место свежему, прохладному предрассветному туману. Визерис, едва успевший вернуться из молельни, открыто плакал от безмерного счастья, бережно прижимая к груди второго законного сына.

Мальчика нарекли звучным именем Эймонд. Ребенок родился на удивление крупным, крепким, с редкими светлыми, почти белоснежными волосиками на макушке и удивительно осмысленным, сильным и упорным взглядом, не свойственным младенцам.

— Только посмотри на нашего красавца, Деймон! — сиял от гордости король, радостно демонстрируя закутанного в шелка племянника брату. — Настоящий, свирепый дракон! Истинная кровь Таргариенов!

— Воистину прекрасный, здоровый мальчик, брат мой, — искренне улыбнулся Порочный Принц, осторожно, кончиком пальца пощекотав пухлую щечку младенца. — Похоже, у нашей наследницы Рейниры появился еще один верный, надежный защитник.

Алисента в это время тихо лежала на разоренной постели — абсолютно обессиленная, вымотанная до предела. Она тупо, не моргая уставилась в расписной потолок. Жаркая лихорадка благополучно спала, но взгляд карих глаз оставался диким, глубоко и безнадежно испуганным. Девушка больше не кричала и не звала на помощь. Она лишь молча, с пугающей неотрывностью следила за каждым, даже самым незначительным движением могучего Таргариена. Молодая мать словно искала в его уверенной фигуре подтверждения того, что ночные кошмары действительно остались позади.

Деймон неслышным шагом подошел к узкому стрельчатому окну, привычно опершись сильными ладонями о холодный, влажный камень подоконника.

Золотое солнце медленно, торжественно поднималось над водами Черноводной, окрашивая неспокойное море в глубокий, насыщенный пурпур. Всё прошло просто идеально. Второй сын венценосного правителя родился здоровым и сильным. Юная королева пережила эту страшную ночь. А простодушный Визерис и вовсе боготворит младшего брата за оказанную поддержку и твердость.

Внезапно цепкий, натренированный взгляд воина случайно упал на внешний каменный карниз прямо за стеклом.

На самом краю широкой, отполированной ветрами и дождями гранитной плиты лежала небольшая, совершенно чужеродная вещица. Деймон подозрительно прищурился, аккуратно протянул руку сквозь открытую створку и поднял странную находку.

Это оказалась древняя, сильно потемневшая от безжалостного времени серебряная монета. На ней полностью отсутствовала какая-либо чеканка — кусок металла был неестественно, идеально гладким с обеих сторон. Казалось, будто кто-то намеренно, с маниакальным упорством стер с неё лики забытых богов и гордых королей. Кругляш обжигал ладонь ледяным холодом, несмотря на то, что в родильных покоях по-прежнему витала невыносимая, душная жара.

Мужчина замер на долгую секунду. В его широкой груди предательски кольнула легкая, едва уловимая холодная игла сомнения. Как эта странная, безликая монета вообще могла оказаться на глухой, отвесной каменной стене? На головокружительной высоте более тридцати локтей от земли? Быть может, её случайно выронил кто-то из нерадивых слуг во время весенней уборки? Или это забытая безделушка безымянного строителя, работавшего здесь много лет назад?

Принц с силой сжал проклятое серебро в кулаке. Его беспрецедентная, укоренившаяся гордыня и абсолютная, слепая уверенность в собственной непогрешимости мгновенно выстроили в разуме непробиваемую логическую защиту.

«Какая несусветная глупость, — мысленно, с долей самоиронии усмехнулся Наездник Караксеса, разжимая пальцы и