Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

с небрежным, царственным презрением швыряя гладкую монету в рассветную пропасть за окном. — Очередной жалкий медяк, потерянный пьяными малярами. Замок находится под моим полным, тотальным контролем. Никакие призрачные тени или наемники сюда не пролезут при всем желании».

Порочный Принц лихо развернулся на каблуках высоких сапог. Он крепко, по-братски обнял за плечи счастливого, прижимающего к себе сверток короля и уверенным шагом направился к выходу из душных покоев, беззаботно напевая себе под нос мотив древней, бравурной валирийской песни.

Огромный Тронный зал Твердыни Мейгора буквально содрогался от громогласной музыки, нескончаемого звона серебряных кубков и пьяного, раскатистого хохота собравшейся знати. Грандиозный пир, устроенный в честь полного выздоровления государя и благополучного рождения маленького принца Эймонда, обещал своим небывалым размахом затмить даже недавние коронационные торжества.

Длинные дубовые столы стонали и ломились от немыслимого количества изысканных кушаний. Повсюду высились блюда с запеченными в золотистом меду фазанами, гигантские кабаньи туши с хрустящей поджаристой корочкой, замысловатые пироги с речными миногами и невероятные, пестрые пирамиды из самых спелых, сочных эссосских фруктов. Елейное, тягучее золото Арбора и глубокий, кровавый рубин крепких заморских вин лились в этот вечер поистине нескончаемой рекой.

На почетном возвышении, во главе центрального стола гордо восседал сам Визерис. Монарх буквально светился изнутри от переполнявшего его счастья. Он то и дело нежно приобнимал бледную, но улыбающуюся молодую супругу за узкую талию, щедро осыпал похвалами присутствующих лордов и с явной, нескрываемой отцовской гордостью поглядывал на прекрасную принцессу Рейниру.

— Только взгляните на этот великолепный зал, мои верные лорды! — неожиданно громко, легко рассекая веселые шутовские наигрыши музыкантов, провозгласил правитель, высоко поднимая тяжелую золотую чашу, украшенную рубинами. — Взгляните же на наш общий, процветающий дом! Мы с честью пережили все тревоги, мы навсегда прогнали болезни и сокрушили наглых пиратов на Ступенях. И пока великий дом Таргариенов остается единым и неделимым — ни одна вражеская сила в этом мире не способна пошатнуть мирный покой Вестероса!

Могущественные лорды Речных Земель, сурового Севера и богатого Дрифмарка дружно ответили своему королю оглушительными, восторженными кличами, до дна выпивая за крепкое здоровье государя и его наследников.

Деймон Таргариен в это время вальяжно сидел по правую руку от царственного брата. На Порочном Принце был надет роскошный парадный дублет из угольно-черного бархата с изящно рассеченными рукавами, богато подбитыми серебряным парчовым шелком. Командующий расслабленно откинулся на высокую резную спинку дубового кресла. Он лениво, с толикой скуки подкручивал усы и с едва скрываемым, надменным превосходством разглядывал шумную толпу пирующих гостей.

— Ты сегодня слишком уж тих и задумчив для человека, который играючи растоптал весь спесивый Юг, дорогой дядя, — раздался совсем рядом задорный, откровенно подразнивающий женский голос.

Рейнира грациозно наклонилась к опекуну, как бы невзначай слегка задев его широкое плечо своим струящимся шелковым рукавом. Глаза юной наследницы престола сияли озорным, живым и непокорным огнем. Тонкие пальчики принцессы при этом привычно, неосознанно крутили подаренный валирийский кулон на изящной шее.

— Я вовсе не задумчив, моя маленькая непокорная драконица, — с легкой, обезоруживающе обаятельной улыбкой отозвался воин, поворачивая голову к племяннице. — Я просто искренне наслаждаюсь открывшимся передо мной зрелищем. Беспечные овцы наедаются до отвала на зеленом лугу, старый пастух пьян от свалившегося на него счастья, а опасные волки… все волки благополучно выбиты далеко за пределы нашей крепкой ограды.

— А кто же в таком интересном случае ты сам? — лукаво прищурилась Рейнира, мило наклоняя голову набок и ожидая ответа.

— Я? — Таргариен тихо, с чарующей, хищной грацией рассмеялся, подаваясь чуть ближе к собеседнице, чтобы их не подслушали. — Я — именно тот человек, который крепко держит в своих руках ключи от этой самой ограды. Навсегда запомни одну простую истину, Рейнира: мир в этой пропахшей дерьмом столице стоит ровно столько, сколько бритвенной остроты осталось на лезвии моей «Темной Сестры».

— И сколько же этой самой остроты там еще осталось? — мгновенно, не лезя за словом в карман, парировала бойкая девушка.

— Вполне достаточно, чтобы одним взмахом срезать любую дурную голову, которая дерзнет хотя бы косо посмотреть в твою сторону, — жестко, без тени улыбки отрезал Командующий стражей, а затем лукаво подмигнул собеседнице.

Рейнира заливисто, звонко рассмеялась, изящно пригубив сладкое вино из своего тонкого кубка. В её обожающем взгляде ярко горела та самая беспечная, абсолютно слепая уверенность в непобедимости грозного дяди, которую он сам так долго и усердно в ней взращивал.

Прямо напротив этой воркующей парочки, по левую руку от короля, безмолвно восседала королева.

Алисента в этот вечер выглядела безупречной, недосягаемой владычицей Семи Королевств. На ней было надето роскошное изумрудное парчовое платье с коротким, расшитым золотом шлейфом. Густые каштановые волосы украшала тончайшая жемчужная сетка, а на бледном лице играла кроткая, идеально выверенная годами придворной жизни улыбка. Девушка послушно поддакивала расхмелевшему Визерису, грациозно принимала нескончаемые поздравления от вассалов и успокаивающе поглаживала расшитый рукав августейшего супруга.

Но всякий раз, когда затравленный взгляд молодой королевы случайно, словно магнитом, пересекался с темно-фиолетовыми, пронизывающими глазами Защитника Королевства, по её изящной шее пробегала едва заметная, предательская дрожь. Под плотной, расшитой камнями тканью жесткого корсета пойманной птицей бешено билось сердце.

Тайные ночные страсти, властные, не терпящие отказа прикосновения Таргариена и его гипнотические, ломающие волю речи превратили гордую дочь изгнанного Десницы в покорное существо. Она почти полностью, без остатка растворилась в разрушительной воле своего любовника.

В какой-то момент принц слегка, едва заметно приподнял свой резной кубок, адресуя королеве этот тайный, почти невидимый для шумных окружающих приветственный жест. Алисента поспешно опустила глаза в тарелку, но на её впалых щеках тут же предательски вспыхнул густой, обжигающе горячий румянец стыда и вожделения.

Нарциссический, безмерно раздутый гений Командующего просто упивался этим мигом триумфа. Он незримо правил абсолютно всем: добродушным королем, дерзкой наследницей, покорной королевой, преданной стражей и даже могущественным флотом. Все расставленные им фигуры смирно стояли на своих местах, безукоризненно играя по написанному им же гениальному сценарию.

К столу с безупречным, отточенным поклоном неслышно приблизился совсем молодой, неприметный паж в красно-черной ливрее королевских виночерпиев. Юноша бережно нес на блестящем серебряном подносе массивный кубок из темного валирийского стекла, богато украшенный древней чеканкой в виде драконьих голов.

— Ваше Высочество, — тихим, абсолютно прохладным и безэмоциональным тоном проговорил слуга, учтиво останавливаясь подле Защитника Королевства. — Лорд Корлис Веларион прислал из своих личных, самых сокровенных запасов это редчайшее вино пятидесятилетней выдержки. Этот дар предназначен специально для великого победителя Ступеней.

Деймон заинтересованно бросил взгляд на прославленного Морского Змея, сидевшего в шумной компании в другом конце необъятного зала. Старый, увенчанный сединами