Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

продолжая молча, с маниакальным упорством крутить в длинных пальцах острый валирийский кинжал. Смертоносное лезвие то и дело чиркало по каменному полу, высекая во мраке короткие, злые искры.

— Деймон… — очень тихо, со сдавленной, искренней тревогой в голосе проговорила наследница, делая неуверенный шаг навстречу.

Мужчина резко, по-звериному вскинул голову. В сгустившейся темноте его воспаленные глаза опасно вспыхнули диким, голодным и хищным блеском.

В мгновение ока, быстрее, чем глаз успел уловить движение, принц вскочил на ноги. Он одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние и мертвой, стальной хваткой вцепился в хрупкие плечи принцессы.

— Что именно ты пила сегодня?! — бешено рявкнул Командующий, с дикой силой, до синяков встряхивая перепуганную наследницу. — Отвечай! Кто приносил тебе воду в покои?! Ты лично проверяла свой кубок?!

— Пусти, Деймон, отпусти! Мне же больно! — со слезами выкрикнула Рейнира, отчаянно пытаясь вырваться из стальных клещей его рук.

Но ослепленный паранойей Защитник Королевства даже не слышал её жалоб. Мужчина судорожно, грубо схватил племянницу за подбородок. Он силой повернул её лицо к тусклому свету луны, льющемуся из окна, и начал маниакально, внимательно всматриваться в расширенные зрачки, словно пытался разглядеть в них признаки отравления.

— Никогда не смей ничего брать из грязных рук прислуги! Слышишь меня?! — тяжело, прерывисто дыша, жарким шепотом выплевывал слова принц ей прямо в лицо. — Ни еды, ни глотка воды! Абсолютно ничего! Эти твари повсюду, Рейнира… Они неустанно смотрят на нас из темноты, ожидая подходящего момента!

Принцесса замерла, как вкопанная. Она широко раскрытыми глазами смотрела на человека, которого долгие годы считала своим главным и единственным защитником. На свой непоколебимый идеал и на всемогущего, непобедимого бога во плоти.

И именно сейчас, впервые в беззаботной жизни, в юной душе Рейниры ярким пламенем вспыхнул леденящий, сковывающий все чувства, настоящий ужас.

Перед ней стоял вовсе не гордый, уверенный в себе лидер. Перед ней возвышался сломленный, смертельно опасный и непредсказуемый безумец. Человек, способный в любой момент безжалостно растерзать абсолютно каждого, кто случайно окажется рядом в миг его очередного приступа черной паранойи.

Из её прекрасных глаз брызнули горячие слезы, а похолодевшие пальцы судорожно, ища защиты, сжали валирийский кулон на шее.

— Ты… ты до смерти пугаешь меня, дядя… — жалобно прошептала принцесса, мелко дрожа всем своим хрупким телом, словно осиновый лист на ветру.

Деймон моргнул, наваждение слегка отступило, и он медленно, нехотя разжал сведенные судорогой пальцы. Принц опустошенно посмотрел на свои дрожащие руки, затем перевел взгляд на плачущую, перепуганную племянницу.

На его изможденном, изуродованном душевной мукой лице на долю секунды отпечаталось горькое прозрение от осознания собственной жестокости. Но уязвленная, въевшаяся в подкорку гордыня мгновенно затолкнула это слабое чувство вины глубоко на самое дно души.

— Иди к себе в покои, Рейнира, — резко отвернувшись к открытому окну, сухим, безжизненным голосом повелел Таргариен. — И немедленно запри за собой дверь на тяжелый засов. Никому не открывай.

Глубокой, беззвездной ночью сломленный командир стоял в полном одиночестве на самой высокой каменной галерее Твердыни Мейгора.

Со стороны неспокойного моря на город медленно надвигался густой, пронизывающий до костей холодный туман. Далеко внизу, в клубящемся полумраке широких замковых дворов, словно безликие призрачные тени, бесшумно перемещались усиленные патрули Золотых Плащей. Но даже эти тысячи преданных клинков больше не давали Командующему спасительного чувства абсолютной безопасности.

Где-то очень далеко на темном горизонте, высоко над острыми скалами Драконьей Горы, внезапно пронесся тоскливый, вибрирующий и надрывный рев Караксеса. Огромный Кровавый Змей чутко улавливал разорванную в клочья душу своего наездника. Дракон посылал в ночную тьму страшный, пробирающий до мурашек вопль, до краев полный боли, отчаяния и предчувствия неумолимо надвигающейся катастрофы.

Деймон Таргариен сжал ладони на влажном, холодном камне парапета с такой силой, что отчетливо хрустнули суставы.

Он безжалостно вырезал десятки людей. Он в буквальном смысле залил весь замок кровью казненных. Своим безумием он заставил любящего брата навсегда отречься от него, а обожаемую племянницу — мелко дрожать от животного страха при одном его появлении.

Но несмотря на всю эту щедро пролитую кровь и горы трупов, прославленный полководец так и не узнал самого главного. Он не знал, кто именно нанес этот сокрушительный, смертоносный удар из тени.

Удушающая паранойя продолжала безжалостно затягивать невидимую петлю на его шее, медленно, изощренно и абсолютно неотвратимо толкая Порочного Принца к самому краю окончательной, темной бездны.

Глава 14

Дождь, уныло зарядивший над столицей с самого раннего утра, с холодным равнодушием смывал последние багровые, кровавые потеки с гладких булыжников замкового двора. Но въевшийся, сладковатый запах животного страха и гниющей мертвечины не способен был вытравить никакой, даже самый сильный ливень.

Неприступная Твердыня Мейгора замерла, будто тяжелобольной человек за секунду перед смертью. Испуганные придворные тихо сидели по своим темным покоям, боясь зажечь лишнюю сальную свечу. А немногочисленные слуги перемещались вдоль холодных каменных стен только бегом, низко опуская головы и судорожно отводя глаза.

Визерис Первый находился в своих просторных личных покоях, погруженных в тяжелый, полусонный и душный полумрак.

Огромная, искусно выполненная гипсовая модель Древней Валирии, занимавшая добрую половину огромной залы, теперь казалась единственным местом в мире, где убитый горем государь находил слабое подобие покоя. Руки сломленного монарха — бледные, дрожащие и иссохшие от пережитого потрясения — суетливо, раз за разом перебирали крошечные гильзы и хрупкие фигурки высоких башен из белого, отполированного камня.

После страшной, мучительной гибели Алисенты и последовавшей за ней кровавой, бессмысленной вакханалии, устроенной обезумевшим братом, Визерис окончательно сломался. Прежний, пышущий здоровьем румянец навсегда сошел с его доброго лица, уступив место восковой, пугающей смертельной бледности.

Но тяжелее всего мягкосердечному королю давалась мысль о Деймоне. Тот человек, которого государь долгие годы считал своим единственным защитником, мечом и нерушимой опорой, на глазах превратился в дикого, ослепленного паранойей безумного палача, методично сжигающего собственный замок изнутри.

Тяжелая, обитая железом дубовая дверь тихо, почти беззвучно отворилась.

В мрачную комнату неслышно скользнул слуга в простом, неприметном сером свитшоте королевских уборщиков. Это был щуплый юноша с постоянно опущенным взором. В тонких руках он бережно нес тяжелый серебряный поднос со свежими, спелыми фруктами и запотевшим кувшином с теплым мятным отваром.

— Я же просил… никого не впускать и не тревожить меня, — сухо, даже не поворачивая седой головы, глухо проговорил Визерис, пытаясь трясущимися пальцами приладить миниатюрное крыло дракона к одной из белых башен.

— Тысячекратно простите меня, Ваше Величество, — раздался тихий, почти шелестящий голос слуги. — Я лишь осмелился принести ваш целебный отвар. И… еще личные вещи усопшей королевы, которые стражники приказали немедленно