Принц Деймон Таргариен - Сим Симович

— Старина Корлис всегда знал толк в по-настоящему хороших, крепких напитках, — с довольной ухмылкой заметил Порочный Принц, небрежно забирая тяжелый стеклянный кубок с поднесенного подноса.

Густая, темно-рубиновая жидкость в бокале источала невероятно тонкий, дурманящий голову аромат спелой вишни, восточной корицы и едва уловимого, терпкого смолистого миндаля. Искусный наемник Безликих, надежно скрывавшийся под безобидной личиной неприметного замкового пажа, сработал поистине ювелирно.

«Кровь Дракона» — тот самый древний, забытый валирийский яд, искусно замешанный на токсичных соках редчайших эссосских трав — идеально, без остатка растворился в терпком старом вине. Отрава не дала ни малейшего подозрительного осадка, ни странного изменения цвета, ни отталкивающего запаха.

Молодой паж еще раз почтительно склонил голову и столь же бесшумно, словно призрак, растворился в пестрой, суетливой толпе снующих туда-сюда слуг.

Деймон уверенно держал смертоносный кубок в руке, собираясь с наслаждением сделать первый глоток за грядущие победы возрожденного дома Таргариенов.

Но именно в этот, казалось бы, идеальный момент Визерис, изрядно захмелевший и переполненный нахлынувшими светлыми чувствами, снова неуклюже поднялся со своего места. Монарх тяжело, всем весом опирался ладонью о край залитого соусами стола.

— Благородные лорды и прекрасные дамы! — восторженно, на весь зал возопил разомлевший король. — Позвольте же мне поднять этот кубок за ту удивительную женщину, которая в муках подарила мне двоих прекрасных, здоровых сыновей! За мою милую, самую кроткую и любящую королеву Алисенту!

Захмелевший зал немедленно подхватил королевский тост дружным, одобрительным ревом и стуком кубков о деревянные столешницы.

Алисента невероятно смущенно, но искренне улыбнулась, скромно поджимая покрасневшие губы. Однако её собственный бокал, как назло, оказался совершенно пуст — нерасторопные слуги в суматохе пира еще не успели обновить напитки на её краю стола.

Деймон Таргариен, находясь на самом пике своего нарциссического, всеобъемлющего великодушия и остро желая публично продемонстрировать всему собравшемуся двору «полное, нерушимое единство правящей семьи», а заодно и свою абсолютную, снисходительную милость к молодой супруге брата, вальяжно повернулся к ней.

— Наша прекрасная королева ни в коем случае не должна встречать тост своего государя с пустыми руками, — с чарующей, поистине неотразимой и доброй улыбкой громко произнес Порочный Принц.

Одним изящным, широким и размашистым движением руки Таргариен протянул удивленной девушке свой тяжелый, доверху наполненный ядом драгоценный кубок, только что принятый из рук убийцы.

— Пейте, моя милая Алисента, — прочувствованным, обволакивающим и мягким тоном добавил Защитник Королевства, глядя ей прямо в глаза. — Это великолепное вино всецело достойно вашей неземной красоты и стойкости.

Алисента замерла на короткую секунду, пораженная этим поступком. В её больших, по-девичьи наивных темно-карих глазах ярким пламенем вспыхнул искренний, фанатичный восторг пополам с обожанием. Для неё этот неожиданный публичный жест грозного Порочного Принца — добровольная передача собственного кубка на глазах у всего затаившего дыхание королевства — выглядел как тайное, высшее признание в чувствах. Как незыблемый знак того, что она действительно стала его самой ценной, самой оберегаемой и любимой женщиной на свете.

— Благодарю вас от всего сердца… принц Деймон, — очень тихо, со сдавленным, полным обожания трепетом выдохнула счастливая королева.

Девушка с готовностью приняла тяжелый кубок из его крепких рук. На долю секунды их теплые пальцы случайно соприкоснулись, мгновенно отправив по уставшему телу Алисенты знакомую, сладостную и горячую волну первобытного жара.

Она грациозно подняла темный стеклянный бокал. Гордо встретилась взглядом с любящим, растроганным Визерисом. Ласково улыбнулась сидящей рядом принцессе Рейнире и… без тени сомнения сделала три глубоких, жадных глотка терпкого, невероятно ароматного вина.

Деймон смотрел на пьющую женщину с ленивым, самодовольным и сытым одобрением. Нарцисс внутри воина был полностью, безоговорочно удовлетворен произведенным эффектом. Он безупречно сыграл роль идеального, заботливого брата, любящего дяди и щедрого, благородного покровителя.

Алисента аккуратно опустила наполовину опустевший кубок на стол.

— Какой удивительный, богатый вкус… — тихо прошептала разомлевшая королева, слегка, почти кокетливо проведя кончиком языка по влажным губам. — Словно… густой пряный мед и…

Слово намертво, страшным комом застряло у неё в перехваченном судорогой горле.

Внезапно, в одно мгновение, миловидное лицо молодой женщины неузнаваемо изменилось. Здоровый румянец на её щеках моментально, словно по волшебству, сменился мертвенной, пугающей серой бледностью. Карие глаза дико, неестественно расширились, а в их потемневшей глубине внезапно вспыхнул дикий, совершенно нечеловеческий, животный ужас.

— Алисента? — с искренним недоумением и тревогой спросил Визерис, подавшись вперед всем телом. — Что с тобой происходит, милая моя? Тебе дурно?

Королева судорожно, ломая ногти, прижала трясущиеся руки к собственной груди. Под строгим, расшитым золотом зеленым бархатом платья её хрупкое тело внезапно, с пугающим хрустом выгнулось страшной, неестественной судорожной дугой. Задыхающаяся девушка попыталась сделать хоть один спасительный вдох, но из её открытого рта вырвался лишь сдавленный, мокрый и сипящий клекот.

— Деймон… спаси… — отчаянно прохрипела она, с трудом поворачивая голову к остолбеневшему Порочному Принцу.

Из её приоткрытого рта — тонкой, стремительно бегущей струящейся нитью — по белому подбородку стекала блестящая капля. Но это было не алое, пролитое вино. Это была густая, почти черная, быстро спекающаяся на воздухе кровь.

Деймон Таргариен замер, словно пораженный молнией. Впервые за долгие, кровопролитные годы с его красивого лица мгновенно, без следа испарилась привычная, надменная и непробиваемая ухмылка.

Умирающая Алисента с диким, молитвенным и безнадежным отчаянием протянула к нему дрожащие, скрюченные пальцы. Она словно умоляла своего личного бога, своего единственного, всемогущего повелителя спасти её от стремительно подступающей, черной бездны.

Но за секунду до того, как её окончательно рухнувшее тело с оглушительным грохотом сбило со стола тяжелые золотые тарелки и расписной хрусталь, Деймон отчетливо увидел немыслимое. Тонкая, белоснежная кожа у неё на шее прямо на глазах начала стремительно, с тихим шипением покрываться темными, жуткими обугленными пятнами некроза.

Древняя «Кровь Дракона» начала безжалостно, методично выжигать несчастную королеву изнутри.

Огромный зал мгновенно взорвался дикими криками первобытного ужаса, пронзительными женскими визгами и тревожным, резким звоном десятков обнажаемых мечей. Обезумевший от горя Визерис с диким, надрывным воплем бросился к упавшей на пол супруге.

А прославленный Порочный Принц так и остался стоять у своего кресла — совершенно неподвижный, словно вырубленный из камня. Мужчина с внезапно похолодевшими пальцами уставился на бьющуюся в агонии женщину, впервые в своей долгой жизни с ужасом ощущая, как твердая почва стремительно уходит из-под его ног.

Отравленный кубок, только что выпитый доверчивой королевой, предназначался лично ему.

Глава 13

Огромный пиршественный зал Твердыни Мейгора в одно мгновение превратился в бурлящий, воющий котел чистого безумия. Музыканты на верхних