Метемпсихоз - Борис Вячеславович Конофальский

- Пророк благословил мои нагрузки?

- Да, - отвечала она. – Всеблагой сам заинтересовался возможностями вашего нового корпуса. Но больше всего его интересуют работа ваших оптических органов.

- Оптических? – переспросил Горохов, вытирая пот с лица куском простой тряпки.

- Да, он будет ждать вашей оценки их работы.

- Мы не должны заставлять Всеблагого ждать, - говорит тогда ей Горохов, - можем сегодня после заряда выйти из вашего дома.

Женщина смотрит на него с удивлением или даже с испугом и сообщает:

- На это нужно получить благословение… хотя бы тьютора Всеблагого.

- Ну так получайте, мне самому хочется узнать, на что способны мои новые глаза.

Андрей Николаевич, в отличие от всех остальных в столовой, получал больше пищи, и она была калорийнее; кроме того, он в этот день получил почти полный стакан белого порошка, как утверждала Жанна, чистого белка, который Горохов развёл водой и выпил в течение дня, но в итоге дневной тренировки он не набрал за день и полкилограмма веса. Зато в конце дня порадовал своего куратора тем, что у него заработал, как и положено, его ЖКТ. Она радовалась так, как радуется мать первенца, который делает первый шаг. Но это почему-то только разозлило Андрея Николаевича, и, чуть подумав, он спросил у неё:

- Послушайте, я стал быстро раздражаться и почти ничему не радуюсь… Раньше я любил пошутить, а теперь ловлю себя на мысли, что меня всё бесит.

- О, это нормально, - сразу успокоила его Жанна, - вам нужно от одного до трёх месяцев, чтобы ваша лимбическая система пришла в равновесие с вашей эндокринной системой, у вас гипоталамус и гипофиз ещё не в тонусе, вам нужно больше общаться, больше занимать, напрягать мозг.

«От месяца до трёх… Ладно, посмотрим».

- Сейчас мы каждый день усиливаем кровообращение, мозг получает всё больше питательных веществ, в нём запускаются новые процессы, образуются новые связи… Ваш мозг находится в стадии развития, вы не волнуйтесь, у вас всё будет хорошо.

Ему хотелось верить в её слова. Но он всё-таки немного сомневался.

- Значит, нужно продолжать упражнения? – только сегодня утром, впрочем, как и каждое предыдущее утро, он разглядывал себя в маленькое зеркало, в которое влезало только лицо. И никаких изменений особых не видел. Лицо его было всё такое же скуластое, костистое, а глаза на нём, с почти белыми радужками и почти эллипсоидными зрачками – страшными.

- Обязательно, - уверяла Жанна. – Но всё-таки их нужно как-то разнообразить. Кардионагрузки вы и так выдерживаете огромные. Надо делать что-то ещё.

«Разнообразить? Ну хорошо».

На следующий день она заглянула к нему, когда он ещё не встал с кровати. Зашла и, поздоровавшись, стала крутить головой и морщиться:

- У вас что, сломался кондиционер?

- Не знаю, нет… - ответил Горохов.

- Он у вас не работает.

- Я просто его не включал, - говорит он и садится на кровати.

У неё округляются глаза, когда она подходит к термометру на стене:

- Тридцать четыре градуса, – женщина глядит на него. – Почему вы не включили на ночь кондиционер? Вы боитесь простудиться?

- Нет, не боюсь, - сказал бывший оперуполномоченный. – Но в степи нет кондиционеров. Вот я и подумал: как мой новый корпус поведёт себя в степи ночью? Там мне приходилось спать и при более высоких температурах

- И как вы сегодня спали? – интересуется она.

- Слишком хорошо, – ответил Горохов и, предвкушая её реакцию, заранее усмехнулся.

И он не ошибся, Жанна смотрела на него во все глаза:

- А что значит – слишком хорошо спать?

- Это значит излишне спокойно, без пробуждений, а если ты спишь на песке в степи, лучше просыпаться раз в час, вставать, осматривать одежду и стряхивать с себя пауков и клопов, – объясняет ей Андрей Николаевич.

- Я никогда не спала на песке, - говорит она и начинает по привычке что-то набивать у себя в планшете.

- Ну что же… Благодарите за то своего Всеблагого, – произносит он и встаёт с кровати.

- Да, да, - соглашается женщина.

В этот день он решил дать ногам отдохнуть, провел на кардиодорожке всего два часа. Но вот плечам, рукам и мышцам груди пора было начинать тоже восстанавливаться. Отжимания и подтягивания, уголок.

- Вы знаете много разных упражнений, – кажется, его куратор была удивлена этому. Судя по её телу, она понятия о физических нагрузках не имела. А вот в Соликамске женщины… ну, те, которые могли себе это позволить... почти ежедневно посещали спортивные залы или, во всяком случае, бассейны. Там среди городской элиты царил культ здорового, сильного тела. И женщины в стремлении к совершенству зачастую превосходили мужчин. Андрей Николаевич, прекратив очередную серию отжиманий, бросил взгляд на Жанну. И невольно сравнил её со своей женой. Красавицей женой.

Наталья. Впервые за долгое время её образ появился в его мыслях. Появился и… и ничего у него не вызвал. Просто образ холёной городской женщины… которая должна скоро родить ребёнка. Но даже эта мысль не пробудила в нём никаких эмоций или воспоминаний. И Горохов, осознав это, – замер, застыл. Он не почувствовал желания её найти, встретиться с нею.

- Что с вами? – сразу насторожилась Жанна. – Вы плохо себя почувствовали?

Она очень внимательна к нему всё время, по сути, не отводила от него глаз, это раньше вызывало у него некоторое недовольство, а в данный момент и вовсе раздражало. Но он сдерживает своё раздражение и старается отвечать спокойно:

- Нет, чувствую я себя… - он, чтобы успокоить её, вместо своего обычного слова «нормально», заканчивает: - Хорошо.

Ему не хочется обсуждать с нею это своё неожиданное открытие насчёт жены. И он, так и не двигаясь, начинает перебирать в голове своих знакомых. Вспомнил Валеру генетика… и вдруг понял, что никогда, в общем-то, не испытывал к нему расположения. Валера… заика с дегенеративной внешностью… Бывший оперуполномоченный всегда относился к нему со снисходительностью… чтобы не чувствовать к нему пренебрежения… или… брезгливости?

- Андрей Николаевич! – окликает его Жанна и этим