Как я съел ваши фаерболы 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Итог, — Маша захлопнула блокнот. — Объект классифицируется как неучтённая аномалия класса «А». Объект будет этапирован в Столицу в стазис-контейнере до полного разбирательства.

Вот тут и щёлкнуло.

Я почувствовал это раньше, чем увидел. Воздух вокруг Софьи загустел, как кисель у плохой хозяйки. Хвосты перестали дымиться и вспыхнули синим.

— Объект, — очень тихо повторила Софья. — Знаете, я в этом году уже была объектом. И инкубатором была. И крысой.

Я перестал прихлебывать чай и чуть наклонил голову набок.

Софья подняла голову, и жёлтые вертикальные зрачки полыхнули.

— Довольно.

Клетка лопнула. Не сломалась, а именно лопнула, как мыльный пузырь, потому что жабки к тому моменту выпили её досуха. Земноводные брызнули врассыпную, а самая хитрая жабка совершила прыжок, достойный олимпийской сборной, и в полёте выхватила у Маши перо. Прямо из пальцев.

Мир замер.

Маша посмотрела на свою пустую руку. Потом на жабу, удирающую в кусты с пером в зубах. Потом на Софью.

— Это, — сказала она голосом, от которого у меня приятно похолодело между лопаток, — было казённое имущество.

— Подайте заявление о краже, — оскалилась Софья. — Форма семнадцать-бис.

И врезала первой.

Струя синего пламени осветила деревья. Я лениво отклонился, спасая термос. Чай у меня, между прочим, с чабрецом. Чабрец в этом городе дефицит.

Маша даже не шелохнулась. Пламя долетело до неё и… остановилось. Повисло в воздухе аккуратным огненным сгустком.

— Запятая, — пояснила Маша, поправляя очки. — В вашей атаке не хватало паузы. Я добавила.

Перо, кстати, уже вернулось к ней. Само. Вырвалось у жабки из зубов и прилетело в ладонь хозяйки, как дрессированный сокол. В кустах разочарованно квакнуло.

А дальше началось то, ради чего стоило жить.

Софья дралась красиво. Даже роскошно. Пять иллюзорных двойников разбежались веером, парк поплыл и завернулся в узел, деревья поменялись местами с фонарями, а земля мягко намекала, что она теперь потолок. Девятисотлетний опыт старой Лисы плюс молодой азарт. Геометрия Хаоса в лучшем виде.

Ничего, я и вверх ногами с комфортом чай попью.

Маша дралась скучно. И от этого было по-настоящему страшно.

Она стояла посреди всего этого безумия с блокнотом наперевес и правила реальность, как курсовую двоечника.

Черк. Гравитация под Софьей оказалась вычеркнута, и Лиса взмыла вверх, растопырив хвосты, как удивлённый одуванчик свои былинки.

Черк. Красная черта прошлась по пяти двойникам, и на полях реальности появилась пометка: «пять Софий» исправлено на «одна Софья, см. оригинал».

Черк. Огненная лисья волна получила статус «избыточная метафора» и просто испарилась.

— Вторично, — комментировала Маша, уворачиваясь от удара хвостом. — Этот финт вы уже использовали. В третьем абзаце нашей беседы.

— У боя нет абзацев! — рявкнула Софья, приземляясь на все четыре.

— У любого боя есть структура. У вашего она рыхлая.

— А у вас лицо рыхлое!

— Слабо. Аргумент к личности, минус балл.

— Боже… — Софья закатила глаза. — Да вас родители не в роддоме забирали, а в типографии печатали! Тиражом в один экземпляр, и то по ошибке!

Маша на секунду замерла. Мне показалось, или уголок её рта дрогнул?

— Уже лучше, — признала она. — Образно. Заношу в протокол как смягчающее обстоятельство.

И вычеркнула у Софьи левый ботинок. Та аж задохнулась от возмущения.

Я тем временем работал. Тихо, незаметно, без благодарностей.

Шальной сгусток лисьего пламени полетел в сторону жилой девятиэтажки. Я раскрыл в воздухе Призрачную Пасть и проглотил его на подлёте.

М-м. Острое. С дымком.

Вычеркнутый Машей кусок реальности, метра три на четыре, начал сползать в никуда вместе с детской песочницей. Я подцепил его когтем и тоже съел, пока никто не видел. Дыры в мироздании нынче не в моде.

Софья, получив запятую под колено, полетела прямо в заросший пруд. Я подставил теневую лапу. Мягко, пружинисто. Лиса отскочила от неё, как с батута, даже не заметив, и снова ринулась в бой.

Пожалуйста. Не за что. Обращайтесь.

«Я вообще-то самый страшный зверь в этом городе, — думал я, дожёвывая осколок канцелярского заклинания. — Сын Безумного Бога. Ужас Северогорска. А работаю сеткой-ограждением на женских разборках».

Заклинание, кстати, оказалось неожиданно приличным на вкус. Плотное, выдержанное, с нотками сургуча и власти. Я даже облизнулся.

Кто бы ни был этот Архимаг, что запитал Машу силой, готовил он божественно. Такую ману не в каждом древнем демоне найдёшь. Кицунэ была острее, да, но эта… эта была как хороший коньяк после самогона.

Я поймал ещё один вычеркнутый кусок пространства и отправил следом. Гулять так гулять.

И вот тут они заметили.

Софья застыла на середине замаха, повела носом и медленно повернула голову. Нюх у лис отменный, а от меня после восьмого проглоченного заклинания пахло Бездной, наверное, на весь район.

Маша замерла с занесённым пером. Она смотрела не на меня, а куда-то в пространство, где только что была её вычеркнутая правка. Которой больше не было. Совсем.

— В тексте боя, — медленно произнесла она, — посторонние стилистические изменения. Кто-то удаляет мои правки.

— И моё пламя куда-то девается, — прищурилась Софья. — Уже четвёртый раз.

Одновременный поворот голов. Две пары глаз, жёлтые и серые, скрестились на мне.

Я сидел на спинке скамейки с термосом в руке и как раз дожёвывал особенно жирный кусок канцелярской магии. Челюсть предательски двигалась.

Пауза затянулась.

— Девочки, — я сглотнул и отсалютовал термосом, — продолжайте, продолжайте. Я просто мимокрокодил

— Мимо, — повторила Софья.

— Крокодил, — повторила Маша.

— Сорок минут, — уточнила Софья.

— Сидя, — уточнила Маша.

— Я медленно хожу, — я снова отхлебнул чайку. — Травма детства.

Они переглянулись. И вот это мне уже не понравилось. Секунду назад они пытались стереть друг друга с лица земли, а теперь между ними протянулась невидимая ниточка взаимопонимания. Древняя, как сам мир. Женская.

— Скажите, Маша, — светским тоном начала Софья, отряхивая единственный оставшийся ботинок, — а по вашей классификации, существо, которое поедает чужие заклинания без разрешения, это какой класс аномалии?

— Высший, — Маша неторопливо перелистнула блокнот. — С пометкой «наглый». А по вашему лисьему опыту, что делают с хищником, который сидит на заборе и смотрит, как дерутся другие?

— О-о, — Софья хрустнула пальцами, и все восемь с половиной хвостов встали дыбом. — У нас в Стае… в апирантуре за такое били. Всей Стаей.

— Поразительно. У нас в Департаменте аналогичная практика. Называется «коллегиальное взыскание».

— Так, — я поднял ладонь. — Я спас девятиэтажку. Дважды. Там люди спали. Дети. Возможно, котики.

— Он ещё и герой, — сообщила Софья Маше.

— Заношу в протокол, — кивнула Маша. — «Обвиняемый оправдывается».

— И вообще, Софья, я подставлял тебе лапу, когда ты падала! — напомнил я.

— Какую ещё лапу? — нахмурилась лисица.

— Теневую! Мягкую! Ты об неё отпрыгнула!

— Я думала, это газон.

— Это была очень качественная