Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Аделис ухмыльнулся.

– Верно. Мы же не хотим, чтобы бедняга скончался от удара прямо между твоих бедер.

– Аделис! – Что за ужасная картина.

– Поверь, такое случается! Я об этом слышал. Хотя обычно с более пожилыми мужчинами.

Она швырнула в него соломой. Он ответил тем же. Прежде чем они успели полностью преобразиться в пятилеток, которыми когда-то были, дверь конюшни скрипнула: вернулся предмет их споров. Никис прикусила язык, сдержав ответную грубость. Но все-таки добавила:

– Тебе все равно следует держать его рядом, по крайней мере до тех пор, пока ты не получишь место у герцога Джурго. Твоя позиция в переговорах сильно укрепится, если Джурго будет знать – или хотя бы думать, – что у тебя есть другое предложение. Ты будешь не просителем, а… а…

– Торговцем? – сухо произнес он. – Лошадь и продавец в одном лице?

– Хорошенько подумай, – бросила она ему обратно его собственные слова, и он вскинул руку, уступая.

* * *

Они провели на ферме в долине два дня. Аделис скрывался на сеновале, все больше скучая и сердясь. Пенрик спускался вниз лишь для того, чтобы сбросить хаос, когда обитатели фермы ложились в постель, хотя, очевидно, объемы этого хаоса были весьма велики. К нему явно возвращались силы и дыхание, однако благодаря трудам Дездемоны в конюшне начало попахивать мертвыми грызунами.

Сидя скрестив ноги на своем одеяле, Пенрик принюхался к теплому вечернему воздуху, в котором отчетливо разнесся особенно едкий аромат.

– Хм. Обычно я не оставляю столь очевидный след в одном месте. Боюсь, люди это заметят.

– Думаю, они будут благодарны, – сказала Никис.

Хотя лучше им не знать, что он чародей, поскольку их преследователи наверняка ищут чародея.

– Тебя может ждать сюрприз. Однажды, еще студентом, я избавил человека от вшей, не спросив. У него едва не случился припадок. Я и подумать не мог, что он считал их своими питомцами. И был уверен, что их гибель свидетельствует о какой-то ужасной болезни. Ведь крысы бегут с тонущего корабля. У меня не было возможности объяснить свое призвание, а потому я на цыпочках удалился.

– Почему ты не мог объяснить, что сделал? – спросила Никис.

– Мы играли в азартные игры. Я не жульничал, но доказать это было бы весьма непросто.

Аделис фыркнул.

– Скорее всего, тебя бы побили.

Никис наклонила голову, пытаясь представить юного Пенрика, столкнувшегося с такой дилеммой.

– Ты бы это допустил?

Он пожал плечами.

– Мы не делали ставок, а просто коротали вечер. Героические меры были неуместны. И потому – цыпочки. Вскоре нам нужно будет поступить точно так же.

В этот раз пришла очередь Никис вести переговоры. Пообщавшись с местными женщинами, она узнала, что их сосед собирался в Соси с телегой зерна. В серых предрассветных сумерках следующего дня они догнали его и договорились о проезде в обмен на остатки монет и обещание, что Аделис поможет вытолкнуть телегу, если та застрянет. Вол брел неторопливо, и поездка была долгой, но они въехали в городские ворота до наступления темноты. С тем, чтобы выдать себя страже за потрепанных сельских работников, не возникло никаких проблем. Возле храма они слезли с телеги и попрощались с ее хозяином.

Пенрик пообещал, что они тайком переночуют в храмовом дворике, после того как он проведет их внутрь и вновь запрет двери. Никис очень хотелось безопасности, хотя от комфорта она бы тоже не отказалась. Бегство длилось, и места их ночлега становились все хуже, а силы истощались. А пристанище в Орбасе, столь близкое, по-прежнему маячило вне досягаемости.

II

При меркнущем свете дня Пенрик пробрался по узким улочкам Соси к храмовой площади. Ведя за собой свою паству из двух человек, хотя Арисайдью и его сестру едва ли можно было сравнить с агнцами. На площади располагался маленький фонтан, вокруг которого стояли каменные скамьи – дар какого-то благочестивого зажиточного благотворителя, если верить надписям, высеченным на них изящным старым седонийским шрифтом. Пенрик выбрал самую укромную скамью и усадил всех, чтобы дождаться, пока наступит ночь, и площадь опустеет.

Никис достала остатки купленного на ферме хлеба и разделила между спутниками. Аделис приподнял шляпу и стал изучать площадь, проводя тактическую разведку и одновременно жуя.

– Сомневаюсь, что городская стража позволит нам задержаться здесь после вечернего колокола, – заметил он. – Если Соси похож на другие города, в которых стоят гарнизоны, стража постоянно враждует с молодыми солдатами из казарм, а потому более активна, чем обычные сонные отряды.

– Тогда, быть может, они будут заняты делами в другом месте и не тронут нас, – с надеждой предположила Никис.

Пенрик представил их со стороны, съежившихся, будто затаившиеся бродяги. Именно таких бродяг и подозреваешь в ночных кражах. В данном случае – с полными на то основаниями. Арест обеспечит их бесплатным ночлегом – но другие его последствия могут оказаться очень, очень печальными.

Небольшая группа горожан собралась под портиком у входа в храм. Они рассредоточились по ступеням, когда два служителя вышли, широко распахнули двери, закрепив их крюками, и зажгли светильники высоко на каменных стенах по обе стороны от входа. Вскоре с одной из боковых улочек вышла похоронная процессия: двое слуг в ливреях несли шесты с фонарями, а шесть мрачных мужчин – носилки, на которых лежала укутанная в саван фигура. За ними следовала толпа родственников, поспешно надевших траур. Вместо того чтобы войти в храм, процессия остановилась. Призрачный золотой свет священного огня, не притушенного на ночь, но, напротив, разведенного посильнее, озарял площадь. Несколько минут спустя с другой улицы вышла другая процессия. Ее носилки были усыпаны цветочными гирляндами. Две процессии опасливо сошлись, потом носилки расположили рядом и бок о бок занесли в храм.

За процессиями последовал отряд городской стражи. Половина вошла внутрь, а другая половина расположилась вокруг портика. Двери закрылись. Из священного атриума донеслась погребальная песнь, исполненная пятью голосами и отдававшаяся от камня причудливым эхом. Пенрик вспомнил, что, будучи даром чистого духа, песнь считалась особо желанным подношением богам. Люди под портиком не разошлись, а уселись, словно приготовившись к долгому ожиданию. Пенрик не знал, к добру ли это – ведь с толпой можно было смешаться – или к худу, ведь у стражников было время, чтобы изучить обстановку и решить, что чужакам на дальней скамье здесь не место.

После долгого обескураженного молчания Никис наконец сказала:

– Я пойду выясню, что происходит.

Она достала и надела свой уважаемый темно-зеленый вдовий