Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Пенрик очень хорошо мог себе это представить. Он кивнул.

– Я узнал о подобных вещах, когда обучался на чародея-целителя в, э-э, моей родной стране. Мне не удавалось уничтожить опухоли, которые разрослись, как древесные корни, но те, что были инкапсулированы, как яйцо, иногда… удавалось. – Хотя он и не смог объяснить видимые только ему критические различия коллегам-врачам в Мартенсбридже или пациентам, которых те приводили к нему слишком поздно.

– Уничтожить как?

– Неоднократными небольшими дозами тепла, выжигания пораженной плоти. Хотя недавно мне пришло в голову, что выжигание холодом – более мягкий метод.

– Выжигание холодом? – Она уставилась на него. – Это звучит безумно.

– Ах да, Седония – теплая страна, я все время об этом забываю. Да, можно выжечь холодом.

Он выпрямился, поднял руки и сосредоточился. Крошечная градина возникла в воздухе между его пальцами. На протяжении нескольких вдохов он позволил ей расти, пока она не достигла размеров куриного яйца, затем вручил градину мадам Зихре.

Та взяла ледяной шарик, и ее губы приоткрылись от изумления. Это была первая видимая восходящая магия, которую он при ней сотворил. Когда она вновь посмотрела на него, ее лицо было пугающе сосредоточенным, потрясение и страх на нем мешались с надеждой – и совершенно новым сомнением.

– О, – выдохнула она. – Вы сказали правду. Но вы выглядите таким юным.

Он кивнул, не став делать вид, будто обиделся.

– Мне тридцать, но это не имеет значения. Вы хотите, чтобы я попробовал вас вылечить?

Ее глаза снова сузились, а губы сжались: она решила, что заметила крючок.

– За какую цену?

– Бесплатно, – ответил Пенрик. – Не в последнюю очередь потому – и вы должны это понимать, – что я не могу гарантировать, что исцелю вас, что опухоль не вернется. Иногда они возвращаются. – И зачастую хуже, чем прежде, сжигая ложные надежды, как огонь. – Но мое предложение остается в силе. Однако у меня есть просьба. Я хочу покинуть Соси в чужом обличье, неузнаваемым. Вместе с моими слугами.

Она обдумала его слова, задумчиво моргая.

– Почему такая секретность?

– Дела Храма.

Это была не совсем ложь. Архисвятой Адрии одолжил Пена герцогу, который поручил ему привезти генерала Арисайдью – в этом был корень всех последних событий, которые вышли из-под контроля. И незапланированно привели его сюда. Незапланированно для любого человека, смущенно признал он.

Знаешь, для святого бога лжи ты держишься весьма близко к правде, заметила Дез.

Во мне говорит ученый. Тише.

Однако мадам Зихре, несмотря на свою опасливость, приняла этот ответ, удостоив Пена чуть более уважительным кивком.

– Так… как вы поступаете с подобными вещами? – Она вновь указала на свою грудь.

– Как вы уже заметили, глубинная магия всегда остается незамеченной. Воздействие будет более точным, если вы позволите к вам прикоснуться.

– Прямо сейчас?

Судя по всему, она ожидала больше приготовлений. Больше церемоний или чего-то такого.

Он слишком устал, чтобы что-то придумывать.

– Раньше начнем… – Раньше кончим. Он протянул к ней раскрытую ладонь. – Должен предупредить, что вы почувствуете боль.

– Что ж, это будет в некотором роде доказательство, верно?

Она с почти медицинской непринужденностью – интересная параллель между ее и его профессиями – стащила с плеча половину платья и наклонилась к нему.

Дез, пожалуйста, взгляд. Внутреннее зрение тут же включилось. Пен положил пальцы на тонкую, мягкую кожу мадам Зихре, отыскал темную кляксу и создал в ее центре пятно леденящего холода, как только что проделал с градиной. Дыхание женщины прервалось, но по мере нарастания холода она сохранила неподвижность, хотя ее руки вцепились в юбку на коленях. Она была не первой из встреченных Пеном женщин, что терпели ужасную боль в пугающем молчании, и он задумался, окажется ли Никис такой же. Когда лед достиг края кляксы, он остановился и отодвинулся.

Она втянула воздух и позволила себе отдышаться.

– Это все?

– Первый сеанс. Нужно повторить его завтра, чтобы быть уверенным. Настолько уверенным, насколько возможно. Позже я должен буду удалить омертвевшую ткань, чтобы избежать некроза и инфекции. – А также влить в эту область столько восходящей магии, сколько получится, но этого пациентка не увидит.

Она кивнула и поправила одежду. К облегчению Пенрика, ее дыхание постепенно выравнивалось.

– Я это чувствую. Быть может, лечение пошло мне на пользу.

– Скорее всего, ночью грудь опухнет и будет болеть. Опишите все, что почувствуете. Это поможет мне… – Понять, что я сделал? Едва ли стоило такое говорить. Поэтому он не закончил фразу.

– Итак… каким образом вы собираетесь сделаться неузнаваемым и как, по-вашему, я могу в этом помочь? Вы не можете прибегнуть к магии?

– К сожалению, так магия работает только в сказках. Я бы очень хотел превратиться в птичку и летать. Однако не могу создать даже плащ-невидимку, хотя и нашел способы сделать плащ-обманку. – Он глубоко вдохнул. – Думаю, следует начать с кожи и волос. Не найдется ли у вас где-нибудь дамского приспособления, которое называли фижмами?

– О! – Мадам Зихре оглядела его с ног до головы, и впервые с момента их встречи ее лицо озарилось неподдельной радостью. – О да! Я поняла, что вы задумали… О, я обожаю маскарады!

III

Когда суматоха ночной стирки и банный кризис миновали, и почти все имевшиеся в доме простыни и предметы одежды были развешаны на веревках в саду в ожидании утреннего солнца, Никис тоже вымылась, прежде чем вернуться в комнату. Пенрик стоял, облокотившись о перила балкона, перед их дверью. Вид у него был печальный, но заметив Никис, он выпрямился и улыбнулся.

– Аделис уснул, – сказал он. – На самом деле, он еще не окончательно поправился, хотя думает иначе.

Быть может, это касалось и самого Пенрика: он выглядел изнуренным. Никис тихо вошла в комнату, гадая, как они будут делить постель на этот раз. Однако мадам Зихре прислала два матраса для слуг странствующего святого. На одном из них спал Аделис.

– Ты должна занять кровать, – прошептал Пенрик.

– Нет, кровать твоя, – прошептала в ответ Никис. – Что, если кто-то войдет? Будет странно, что ты отдал кровать своей горничной.

Он открыл было рот, но она поднесла палец к его губам и покачала головой. Пенрик покосился на Аделиса и, к ее облегчению, не стал спорить. Все равно матрас лучше кучи соломы. До безопасности им определенно было далеко. Но с одной стороны похрапывал Аделис, с другой поскрипывал кроватью устраивающийся поудобнее Пенрик, и все эти звуки достаточно успокаивали, чтобы, несмотря на тревоги, Никис быстро уснула.

Этот дом не просыпался с рассветом, в отличие от ее благоустроенной виллы в Патосе, по которой она