Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

– Конечно же распустить, – ответил Пенрик, закатив глаза в тщетной попытке увидеть, что она делает. – Чтобы как можно лучше спрятать мою шею.

– М-м, но хочется использовать эти скулы.

Расчески и заколки в умелых руках помогли достичь компромисса: несколько прядей падали Пенрику на лоб, волосы с боков были забраны в пучок на макушке, а медный водопад закрывал затылок.

– Теперь давайте посмотрим…

Руки Зихре нырнули в шкатулку с декоративной косметикой. Она накрасила его ресницы коричневым, едва тронула веки сурьмой и закончила мазком румян на щеках и губах. Пенрик в первый раз повернулся, чтобы, вскинув окрашенные хной брови, изучить результат в маленьком зеркале.

– Встаньте.

Зихре махнула рукой, и Пенрик повиновался. Она встряхнула свободное одеяние из сине-зеленого окрашенного льна и надела на него через голову, осторожно, чтобы не повредить прическу. Направив руки с медным маникюром в рукава, разгладила мягкие складки. Рукава были составными, по их верхнему краю шли отверстия, сквозь которые выглядывала бледная кожа; ткань цвета морской волны с притворной скромностью скрывала ключицы, а волосы – глубокий вырез сзади.

К сожалению, подол доходил только до икр. Никис молча показала на этот недочет.

– Да, так я и думала. Давай, девочка, помоги мне.

Они вместе прикололи булавками вторую юбку, темно-синюю с оборкой по подолу, к валику на бедрах Пенрика и к изнанке платья, добившись нужной длины до лодыжек. Обхвативший талию пояс из медных звеньев завершил образ. Зихре отошла назад, чтобы, поджав губы, изучить свою работу. Пенрик дружелюбно моргнул.

– Пятеро богов, это правда нечестно, – пробормотала Никис.

– Аминь, – с глубоким вздохом согласилась Зихре.

– Что? – спросил Пенрик, когда задумчивое молчание затянулось.

– Не важно, Просвещенный. – Зихре повернулась и порылась в другом сундуке, достав пару сабо, в которых пятка была поднята выше, чем носок. – Примерьте.

Он с сомнением ответил:

– Быть может, плоские сандалии подойдут лучше? Я и без того слишком высокий.

– Богиням дозволено возвышаться над простыми смертными. – Она потрепала его по нарумяненной щеке. – На самом деле, это изменит вашу походку. Нет смысла так вас наряжать, если тело внутри по-прежнему будет двигаться рывками, как мужское.

Секунду спустя он согласно кивнул, и Никис наклонилась закрепить кожаные завязки, аккуратно, чтобы не смазать лак. Пенрик встал и, покачиваясь, осторожно прошелся по комнате. Что-то пробормотал на адриакском.

– Что вы сказали, Просвещенный? – спросила Никис.

– Мира говорит, что она рисковала сломать шею в туфлях в три раза выше на мостовых рядом с каналами, только и ждавшими, пока ты оступишься, и что я не должен быть таким слабаком.

Второй круг он сделал уже увереннее; на третьем его походка выглядела естественно, и Никис задумалась, какими быстрыми консультациями его снабжал демон с множественным разумом.

– А каковы имя и история этой высокой элегантной рыжеволосой дамы, Просвещенный? – спросила она. – Не говоря уже о ее слугах? – Легенды так стремительно сменяли друг друга, что Никис сбилась со счета.

– О. Хороший вопрос.

Он направился к скамье.

– Не плюхайтесь, – торопливо сказала Зихре. – Изящно подберите юбки.

Помедлив, он вполне приемлемо справился с задачей.

– Полагаю, мне лучше быть Мирой. Это проще всего запомнить. Что до истории… Хм. Я не знаю, сколько продлится этот маскарад.

Вполне возможно, до границы с Орбасом, подумала Никис. Сколько дней? И у них по-прежнему не было денег.

Немного поразмыслив, Пенрик сказал:

– Я Мира из Адрии, э-э… отошедшая от дел куртизанка. Путешествую по личному делу. В юности мы с Зихре были подругами… нет, скорее у нас была общая подруга. А мы сами прежде не встречались. Вспомнив про нее, я воспользовалась вашим гостеприимством, когда мой отряд внезапно был вынужден заночевать в Соси. Потому что… э-э, почему мы лишились багажа на этот раз?..

– Вы отправили его с извозчиком, и он еще не прибыл, – предложила Зихре. – На самом деле, он может никогда не прибыть.

– А, очень хорошо.

– Такое случается, – вздохнула Зихре. – Они заявили, что потеряли его во время переправы, но лично я думаю, что его украли.

Никис не знала, было ли это дополнением к их выдумке или какая-то личная история. Которая определенно звучала правдоподобнее кораблекрушения – и намного скучнее, а значит, требовала намного меньше сопутствующих деталей.

– А ваши слуги? – спросила Пенрика Никис.

– Поступили ко мне недавно, но направляются туда же, куда и я.

– А мой брат и его?.. – Она коснулась верхней половины лица.

Пенрик дернул плечом, признавая проблему. Любое хоть немного точное описание беглецов должно упоминать шрамы от ожогов на лице Аделиса, уникальные и компрометирующие. Старая маскарадная маска, которую они переделали для него в Патосе, чтобы накладывать компрессы, не годилась; будучи слишком заметной, она лишь привлечет внимание не хуже самой раны. Взгляд Никис упал на коллекцию изящных масок, украшавших стену Зихре, и у нее начала зарождаться идея. Позже.

Пенрик – Мира – постучал – или постучала – большим пальцем по губам. Посмотрел сквозь длинные ресницы на мадам Зихре.

– Я бы хотел повторить вчерашнее лечение. Сейчас. Как вы себя чувствовали утром?

– Это место опухло и болело, как вы и сказали. – Она пожала плечами. – Ничего… невыносимого. Пора?

Он едва заметно кивнул.

– Должно соблюдаться равновесие между разрушением и исцелением. Я обеспечиваю разрушение, но ваше собственное тело должно обеспечить исцеление. В основном.

Веселое настроение внезапно стало серьезным, и Никис нахмурилась.

К ее краткому потрясению, хотя ей хватило ума его не выдать, Зихре опустилась на колени перед Пенриком и спокойно расстегнула лиф платья. Нахмурившись, Пенрик приложил два пальца к ее левой груди, к участку, который действительно казался распухшим и красным, и на его лице появилось то выражение внутренней сосредоточенности, которое Никис замечала, когда он лечил глаза Аделиса. Она прикусила губу. Разве он не должен беречь истощенные силы Дездемоны для своего собственного раненого сердца? Позже она с ним поговорит.

Дыхание Зихре прервалось, и на минуту она застыла. Наконец рука Пенрика упала.

– По-прежнему выносимо? – мягко спросил он.

Зихре кивнула и поднялась, глядя на него с тревожным изумлением, которое он столь часто вызывал у людей.

– Позже я принесу свой медицинский саквояж, проведу дренирование, и тогда мы посмотрим, – сказал он.

Она снова дернула подбородком.

– Я бы не хотел злоупотреблять вашим гостеприимством дольше необходимого, – добавил Пенрик.

Зихре отмахнулась.

– Утреннее развлечение стоило нескольких ванн и обедов, Просвещенный Юральд. Или… госпожа Мира? Мадам Мира?

– Сора Мира, если придерживаться адриакского стиля. – Он задумался. – Мне нужно поработать над своим акцентом. Ее акцентом. Мира плохо говорила на седонийском.