По обе стороны времени - Станислав Петрович Федотов

– Ты готов? – спросила Барбара Кента. Тот кивнул. – Я тоже. Начнём?

– Хорошо. Мы начинаем, – громко сказал Кент. – Все должны закрыть глаза, иначе можете ослепнуть. Раз, два, три…

Он поднял вандлер и включил. Вандлер загудел, завибрировал, от него пошли, расширяясь, сферические зеленоватые волны. Они охватили дом, двор, добрались до толпы, куполом поднялись к небу, которое сразу расчистилось, открыв вечереющее солнце.

Гудение вандлера усиливалось, тон его повышался, вибрация вырывала прибор из рук Кента.

– Барбара, помогай! – с усилием выкрикнул он.

Барбара сорвала с шеи ожерелье, раскрутила и подбросила вверх. Пока оно взлетало, ведьма обеими руками нарисовала в воздухе перед собой замысловатый иероглиф и произнесла несколько слов. Ожерелье, достигнув максимума, остановилось на мгновение и вдруг рассыпалось в мельчайшую золотую пыль. Облаком этой пыли заволокло усадьбу и, наверное, все окрестности – этого просто никто не увидел.

Пыль ослепительно вспыхнула, и пошёл дождь.

И – всё исчезло.

Глава 25,

в которой всё только начинается

…Две подружки-семиклассницы, Даша Антонова и Варя Белова, сидели на лавочке под окнами Дома культуры и слушали новую песню Дашиного друга, солиста молодёжной группы «Хайтек», а по совместительству полицейского, Романа Величко, известного всему Угорью под псевдонимом Рамон.

Сейчас Рамон пел озорную песенку:

Науки из постромок рвутся.

Они пытаются понять,

откуда ангелы берутся,

а вместе с ними – благодать.

Но не хотят признать учёные умы,

все средства перепробовав на свете,

что ангелы – совсем не Божьи дети,

а просто – люди. То есть – мы.

И только мы!

Известно, ангелы способны

спасать и воды, и леса.

Они, Создателю подобно,

творят большие чудеса.

А мы, простые, в общем, люди,

забыв уклад свой и кумир,

коль захотим, все вместе будем

творить и строить новый мир.

– Припев давайте вместе, – сказал Рамон слушателям в кафе, и разноголосый хор грянул:

Но не хотят признать учёные умы,

все средства перепробовав на свете,

что ангелы – совсем не Божьи дети,

а просто – люди. То есть – мы.

И только мы!

– Классно поёт! – восхищённо вздохнула Даша.

Варя покосилась на неё, подумала, что у подруги точно от Рамона «крыша едет», но пение ей тоже понравилось, и она сказала:

– У меня мама работает на благолепинском «тиви», как раз по культуре. Я ей расскажу про Рамона, его с группой надо туда позвать.

– Вот было б здорово! – обрадовалась Даша.

– Не знаю, что такое «тиви», а парень правильно поёт, – сказал кто-то рядом с девочками. – Маманя часто говорит: «Человек, коль захочет, может всё».

Они оглянулись. Позади скамейки стоял паренёк в клетчатой рубашке с закатанными рукавами и широкополой ковбойской шляпе, сбитой на затылок. Рыжие волосы обрамляли его лицо, делая похожим на героя мультика Антошку.

Паренёк улыбнулся девчонкам, протянул руку и сказал:

– Я – Иннокентий Балагул, можно просто Кент.

– Твоя маманя, наверно, философ, – сказала Варя, легонько дотронувшись до его руки. – А папаня – вообще академик.

– Маманя моя – целительница, а… – Он не договорил, словно споткнулся.

– А что это ты так сразу – душа нараспашку? – довольно холодно подрезала Даша. – Мы тебя не знаем, ты нас не знаешь. Может, мы – злыдни распоследние…

– Нет, – сказал Кент и снова улыбнулся. – Вы – хорошие люди. Ты – Даша, а ты, – он забавно склонил голову в сторону Вари, – Варя. Вы недавно познакомились и успели подружиться. И я хочу с вами дружить. У меня никогда не было друзей. Представляете, целых пятьсот лет! А может, и больше, со счёту сбился.

– Ради красного словца буду врать я без конца? – выдала стишок Варя. – Какие пятьсот лет? Даже для шутки многовато.

– А я не шучу, – без улыбки сказал Кент.

И, как ни странно, девочки вдруг ему поверили. Однако виду не показали.

– Откуда ты взялся, долгожитель? – насмешливо спросила Даша. – Что-то я тебя в Угорье не видела.

– А мы только вчера прибыли. В усадьбу у Тихого омута. Знаете?

– Ёшки-матрёшки, в эти развалины? – удивилась Даша. – Там же жить нельзя!

– Ну, то, что развалилось, мы быстро починим. Да и не так уж много развалилось за тридцать лет, что мы не были. Можете прийти и посмотреть.

– Мы – это кто? – настырничала Даша.

– Даш, нам-то что? – попыталась остановить подругу Варя. – Когда был, кто был…

– Нет, пусть скажет!

– Скажу, – улыбнулся Кент. – Мы – это маманя с фатером и я.

– С фатером?

– «Фатер» – по-немецки «отец».

– Ага, по-немецки. Понятно. Вы – немцы?

– Нет. Но прибыли из Германии. Еле вырвались!

– Ну, вырвались – и хорошо, – сказала Варя. – Оставь его в покое, Даша.

– Он же сам начал клинья подбивать…

– Я не клинья… Я хотел спросить, Даша, у тебя: нет ли в лавке твоей мамани разной железной мелочи? Мне надо вандлер починить.

– Приходи погляди. Может, что-то и найдёшь.

– А что такое вандлер? – полюбопытствовала Варя.

– Придёте в усадьбу – увидите. Мне фатер запретил его выносить. Опасно, говорит, натворишь ещё чего-нибудь.

– Сходим, Даш?

– А что? – вдруг загорелась Даша. – Севку и Рамона позовём и сходим. Хоть завтра. Ты как, долгожитель, не против?

Кент был не против.

…Однако завтра похода к Тихому омуту не получилось. С утра все были заняты, а после обеда произошло невероятное. В магазинчик «Тодасё» нагрянули рэкетиры Крошка Рита и Федя Боксёр. Вернее, как оказалось, бывшие рэкетиры. Крошка Рита, то есть Маргарита Овсянко, отсидев определённый срок за прежние неблаговидные дела, решила «завязать» и заняться тем, что любила с юных лет, – восточными единоборствами. Её поддержал тоже бывший подельник Фёдор Пичугин. Он, хотя и отделался в своё время условным сроком, нарушать закон больше не хотел и с радостью поддержал идею Маргариты – открыть в Угорье школу единоборств. С этой идеей парочка явилась к Антоновым за поддержкой.

Татьяна Егоровна, приятно удивлённая таким перерождением своей школьной подруги, пригласила «гостей» к обеду, плавно перетёкшему в ужин. Даша, обычно при каждом удобном случае удиравшая из дому, на этот раз засиделась, слушая раскрыв рот, воспоминания о тренировках, соревнованиях, обидах и радостях юных спортсменов. Только тут она впервые узнала, что её мама была, оказывается, чемпионкой Симановского района по тхэквондо, а папа, служа в воздушно-десантных войсках, стал мастером спорта по самбо. Идею открыть школу Антоновы одобрили.

– У нас, можно считать, штат тренеров уже заполнился, – сказала Маргарита. – Даже Федя вон может бокс преподавать.

– Не знаю, как Фёдор, но из меня какой тренер? – возразила Татьяна Егоровна. – Я уже всё забыла. Тренер нужен настоящий! С опытом.

– Тренер-то с опытом имеется, – сказал задумчиво Сергей Андреевич.

– Кто? –