По обе стороны времени - Станислав Петрович Федотов

золотую пыль фальшивого. – И добавил немного высокопарно: – Вот она, надежда на помощь нашим пострадавшим! Я уверен, те, у кого дома есть такие украшения, уже избавились от заразы. Остальным, думается, может помочь «клад Пугача». Если, конечно, мы его добудем и если там в достатке настоящего золота. Так что, Иван, беги за своим сачком. Пойдём к Тихому омуту.

– Куда ж он сейчас пойдёт? – воспротивилась Татьяна Егоровна. – Гляди, как гроза разыгрывается. Ещё пришибёт молнией ненароком. Да и к омуту идти надо после ненастья…

Не успела она договорить, как дверь распахнулась и появилась мокрая насквозь Варя. По щекам её текли ручейки – то ли слёзы из глаз, то ли вода с волос. Ни слова не говоря, Варя присела на свободную табуретку и закрыла лицо руками.

– Ты чего, Варюш? – кинулась к ней Даша.

И Татьяна Егоровна подошла, погладила по голове. Варя обхватила её руками, прильнула и громко, протяжно всхлипнула:

– Тётя Таня-а-а…

– Да скажи, ёшки-матрёшки, что приключилось? – Даша присела, заглянула подруге в лицо. – Что-то с бабушкой?

Варя отпрянула от тёти Тани, помотала головой.

– Ну, слава богу! – сказала Татьяна Егоровна. – Чаю будешь?

Варя кивнула. Даша дала ей полотенце, Татьяна Егоровна налила чаю. Варя вытерла голову, лицо и принялась за чай. После третьего глотка Даша не вытерпела:

– Давай колись!

Варя начала «колоться».

Когда она, по возвращении со свалки, прибежала домой, бабушка тут же обратила внимание на золотую пыль на её руках. Заставила мыть, протирала одеколоном, какой-то мазью – ничего не помогало. Бабушка разнервничалась, приняла что-то сердечное, а тут явилась подруга-соседка с подарком – золотой педалью от трактора. И у неё оказались руки по локоть жёлтые. Бабушка пришла в ужас от рассказа про разгром свалки и стала отказываться от подарка. Но в это время начался «дождь» из молний. Одна ударила в соседкину машину с неразгруженной добычей; после этого в форточку прилетел ярко-оранжевый огнедышащий мячик – шаровая молния. Она на пару секунд зависла под потолком, а потом спикировала на золотую педаль в руках соседки. Та не успела отбросить подарок, молния вонзилась в него, раздался хлопок, облачком разлетелась пыль, и педаль превратилась в обычный кусок железа. А желтизна на руках Вари и соседки исчезла.

– И чего ж ты со слезами прибежала к нам? – Татьяна Егоровна снова погладила Варю по голове. – Всё же в порядке!

– Я вспомнила, что мы с Севкой столько золота нагрузили в багажник Маргаритиной машины, и испугалась. Ведь соседкина жигулёнка просто разворотило! А что, если молния ударит в «тойоту»?

– Обязательно ударит, – сказал Сергей Андреевич. – И в твоего, Иван, «запорожца».

– Ну и пусть, – сказал Коробейников. – Ему сто лет в обед. Ржавая консервная банка!

– Но, я думаю, Сева давно уже из машины вышел, – добавил Антонов. – Чего ему в ней сидеть? Другое дело, Иван, с «кладом Пугача». Если эти молнии избавляют людей от золотой пыли, то и «клад» не нужен.

– Как это не нужен? А на новую машину?! Не-ет, ты, как хочешь, а я после грозы на омут пойду. Весь прошерстю! Вдоль и поперёк!

Глава 24,

в которой всё встаёт на свои места

Первое, что увидел очнувшийся Севка, была наклонившаяся над ним физиономия Феди Боксёра с большими и грустными глазами. Чистая, без раны и следов крови. Севка так испугался, что снова зажмурился. Он решил, что умер и на том свете встретил убитого рэкетира. Но тут кто-то потряс его за плечо, он приоткрыл один глаз и разглядел Кента Балагула.

– Фу-у, почудилось! – обрадовался потомок йонов. Уж Кент-то точно не на том свете, а значит, и он, Севка, жив-здоров. Только сильно болит затылок, но это понятно почему.

Кент протянул ему руку, Севка ухватился за неё, подтянулся, сзади кто-то подхватил его под мышки, и он встал на свои ноги. Правда, поначалу качнуло, его опять поддержали сзади; Севка благодарно оглянулся и снова увидел Федю. Но голова уже работала нормально, и он догадался, что Боксёра всё-таки удалось оживить по-настоящему. Балагулы не стали бы подпускать зомби к живым людям.

Гроза уже прошла, хотя облака ещё закрывали небо и солнца не было видно. Севка в сопровождении Кента и Феди вышел на крыльцо. Там на ступеньках сидела Крошка Рита, уныло глядя на останки «тойоты». Багажник машины был разворочен, в нём вместо золота лежали железные обломки.

– Здорово вас шандарахнуло! Легко отделались, – кивнул Кент на «тойоту». – Чего, спрашивается, хватался за незнакомое устройство? А ежели бы молния в тебя?

Севка пожал плечами:

– Ты бы сейчас со мной не разговаривал.

Крошка Рита на его слова оглянулась, легонько мотнула головой, словно поздоровалась, и сказала с усмешкой:

– Зато руки не чешутся.

Только сейчас Севка ощутил, что и у него руки не чешутся. Он взглянул на них – яркая желтизна исчезла, ладони и пальцы были нормального цвета. В голове у Севы что-то зашевелилось и вдруг выстроилось в нечто стройное.

– Это что же получается? – раздумчиво произнёс он. – Вандлер запустил по Угорью целый дождь из молний, и все они наверняка били в золото со свалки, превращая его снова в железо, а заодно убирая с рук желтизну. Я уже давно почувствовал, что оно ненастоящее, нестабильное. Не понимал, но чувствовал…

– Это батя мне подлянку устроил, – огорчённо сказал Кент. – Ещё тогда, в магазине.

– Я ж говорил, что ты несмыслёныш, – раздался позади них голос Якова Ивановича. – Я, можно сказать, целый город спас, переналадив вандлер, а ты мне упрёки выставляешь.

Федя, стоявший молча в сторонке, при звуках голоса Якова Ивановича шарахнулся от неожиданности и скатился с крыльца, своротив перила и выбив пару балясин.

– Бык – он и есть бык, – огорчился Яков Иванович. Хлопнула дверь кладовки в прихожей, оттуда выплыл ящик с инструментами, под тяжёлыми шагами скрипнули ступени лестницы, и ящик встал к ногам Феди. – Налаживай, не то медведей позову.

– Да, Балагулы, с вами не соскучишься, – серьёзно сказала Крошка Рита. – Давай, Федя, действуй, ибо сказано: «Всякое дерево, которое не приносит доброго плода, срубают и бросают в огонь».

– Так точно, босс, – грустно сказал Федя, берясь за работу.

– Гляди-ка, не переврала, – удивился Кент. – Чего ж сама не приносишь добрых плодов?

Крошка Рита не успела ответить, потому что в воротах усадьбы появилась стройная женская фигура в длинном, до земли, платье. Большие лучистые глаза, солнечные струи волос, стекающие с головы к плечам, лёгкая походка…

– Барбара! – вскрикнул Кент, кубарем скатился вниз по лестнице и бегом бросился навстречу девушке.

– Всё-таки прошла врата, – сказал Яков Иванович рядом с