Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона - Елена Крамская

скрестив ноги. Я закрыла глаза и сосредоточилась. Я не собиралась непонятно чего ждать и быть жертвой. Без дневника будет сложно, но пора прокладывать мой собственный путь, и будить то, что спит в моей крови.

Я вспомнила первые упражнения из записей матери, и сконцентрировалась на дыхании. И я мгновенно ощутила силы, текущей внутри меня, словно подземные реки. Раньше это давалось мне с трудом. Я тратила часы, чтобы почувствовать хотя бы слабую струйку.

Но сейчас все было иначе. Связь с Дейраном сломала плотину. Я сделала глубокий вдох, и сила хлынула в меня мощным, почти осязаемым потоком. Она была теплой, живой, послушной.

Я вытянула руку и представила себе маленький, теплый огонек, танцующий на моей ладони, и он появился. Маленький шар света, размером с орех. Он озарил комнату мягким, золотистым сиянием. У меня получилось легко, и с первой попытки!

Сердце забилось от восторга. Я заставила шар света взлететь к потолку, потом опуститься, проплыть по комнате. Он подчинялся моей воле безупречно. Но этот свет был слишком мягким, слишком добрым, а я не чувствовала себя доброй. Я вспомнила холодные глаза Валериана, змеиную улыбку Геры, унижение во время обыска моих вещей. Мне нужно было нечто иное.

Я влила в золотистое сияние свою ярость, свою жажду мести. Сияние в моей ладони начало сгущаться, темнеть, наливаясь багрянцем. Мягкое тепло сменилось сухим, опасным жаром. Шар перестал быть невесомым, я чувствовала его плотность, его сдерживаемую мощь. Он тихо потрескивал, как угли в раскаленной печи. Я не размахивалась. Лишь легким, почти небрежным движением кисти я направила его в каменную стену напротив.

Раздался короткий, резкий треск, словно лопнул пересушенный на огне камень. Шар исчез, оставив после себя лишь запах гари. Я замерла, не веря своим глазам.

Там, куда он ударился, на гладкой каменной кладке чернела уродливая оспина — оплавленная, почерневшая вмятина размером с мой кулак, от которой во все стороны расползались тонкие трещинки. Это был лишь крохотный, почти игрушечный заряд, брошенный без всяких усилий.

А если… если вложить в него больше силы? Сконцентрироваться? Я вдруг с абсолютной, головокружительной ясностью поняла: я смогу пробить эту стену, и даже ту, что толще. Даже в несколько метров толщиной. По моим венам хлынула волна такого пьянящего восторга, что у меня закружилась голова. Это было не просто могущество. Это была свобода.

Ключ от моей клетки был у меня в руках, нужно было лишь научиться им пользоваться. Теперь, пока есть время до Отбора, до решающего момента, я должна тренироваться. Не с удвоенной, а с утроенной силой.

Я закрыла глаза и представила, как энергия окутывает меня, создавая тонкую, невидимую, но прочную сферу. Я почувствовала легкое покалывание на коже, словно попала в облако статического электричества. Сильный и надежный щит был на месте. Теперь до меня никто не доберется.

Я была так поглощена своими успехами, что почти потеряла бдительность. Но именно в этот момент, когда я была максимально открыта для магии, я почувствовала тихий шепот на краю сознания. Как промелькнувшую тень, на периферии зрения. Слабое, почти неуловимое эхо чужой магии. Оно исходило не из моей комнаты, но было где-то рядом, в этом же крыле.

Я замерла, погасив световой шар, и напрягла все свои чувства, пытаясь определить источник. Магия была странной, не темной и липкой, как у Геры, и не холодной, и властной. Она была тихой, скрытной, похожей на магию лунного света или глубоких теней.

В этой золотой клетке, среди двадцати испуганных или амбициозных девушек, была еще одна еще одна ведьма. И я понятия не имела, враг она мне или… нет.

Глава 22

Тишина во дворце по ночам была особенной — не умиротворяющей, как в родном замке Марцел, где ветер шелестел листвой столетних дубов, а плотной, давящей, сотканной из чужих тайн и скрытых угроз. Эта тишина пахла дорогой древесиной и затаившимся страхом.

Я лежала на огромной кровати под балдахином — сон не шел. Мое тело было натянуто, как тетива лука, мышцы сводило от напряжения, а под кожей, казалось, перекатывались раскаленные иглы. Магия, с новой, неистовой силой, требовала выхода, пульсировала в венах, отзываясь фантомным жаром на запястье.

Знает ли Дейран о том, что происходит?

Одно только имя, прозвучавшее в мыслях, заставило сердце сбиться с ритма. Где он сейчас?

Я резко села, отбросив тяжелое одеяло. Хватит лежать и быть удобной мишенью. Я спустила босые ноги на каменный пол — прохлада пола немного отрезвила.

Вечером, после ужина, когда нас, как породистых кобыл после смотра, разводили по комнатам, я заметила одну деталь — мой взгляд, обостренный инстинктом выживания, зацепился за расстановку охраны. Двое гвардейцев стояли у тяжелых двустворчатых дверей, ведущих в наше крыло. Они охраняли единственный официальный выход, но возле дверей самих спален никого не было. Валериан, при всей своей паранойе, видимо, считал, что запереть нас в одном коридоре — вполне достаточно.

В прошлой жизни я провела в этих стенах почти два года, бродя по коридорам и изучая замок. Два года унижений, боли и отчаяния, которые впечатали в мою память каждый камень, каждый поворот этого проклятого места, и я знала и помнила то, о чем нынешние обитатели дворца давно забыли. Это крыло было самым старым. Когда-то, века назад, оно было пронизано сетью узких, скрытых в толще стен служебных ходов. По ним неслышно сновала прислуга, чтобы не мозолить глаза благородным господам. Позже ходы замуровали или просто забросили за ненадобностью.

Но я знала, что один из них начинается прямо здесь.

Я подошла к стене. В комнате было темно, однако, лунный свет не пробивался сквозь плотные шторы. Я вытянула руку, развернув ладонь вверх. Сделала медленный, глубокий вдох, концентрируясь на том самом источнике тепла внутри себя.

Повинуясь моей воле, воздух над ладонью дрогнул. Крохотная искра вспыхнула и развернулась в небольшой, размером с яблоко, пульсирующий шар мягкого золотистого света. Он не обжигал, не коптил, лишь излучал ровное сияние. Мои губы дрогнули в торжествующей улыбке. Как же легко это было теперь! Связь с Дейраном словно сорвала какие-то внутренние замки, сдерживавшие мою кровь.