Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона - Елена Крамская

Повисла долгая пауза. Я слышала, как потрескивают дрова в камине по ту сторону стены.

— Грязь отлично закаляет, ваше величество, — голос Геры изменился. Из него исчезла льстивость, и появилась жесткая, темная гордость, — Я родилась в таверне. На самой границе Южных и Топких земель. Гиблое, гниющее место. Моя мать и старшие сестры с утра до ночи раздвигали ноги перед пьяными наемниками, чтобы заработать на кусок хлеба. Я видела свою судьбу. Из всех богатств боги дали мне только смазливое личико и отчаянное желание не сгнить в этой дыре.

Послышался тихий смешок Валериана. Он явно наслаждался этим рассказом.

— И ты решила продать его подороже? — брезгливо бросила Изольда.

— Именно, — спокойно ответила Гера, — Однажды, в жуткую грозу, к нам постучался всадник. Богатые одежды, породистый конь и презрительный взгляд — все выдавало в нем благородное происхождение. Я сама подала ему ужин, и сама пришла в его комнату ночью. Я была молода и усердна. А он был готов к горячей ночи и способен на разговоры.

Глава 23

Я прижалась к стене так сильно, что занозы впились в щеку.

— Он рассказал мне сказку, — продолжила Гера, и в ее голосе зазвучал мрачный восторг, — О Топких землях. О том, что там, в глубине болот, прячутся ведьмы. Настоящие чернокнижницы, не знающие ни законов, ни морали. Он сказал, что за определенную плату они могут навести мор, проклясть целый род, заставить врага сойти с ума. Он смеялся, говоря, что даже спесивые Драконы облетают их болота десятой дорогой.

— Бред, — отрезала Изольда, — Драконы не боятся болотной швали. Они просто не могут их выжечь, магия Топких глушит их огонь.

— Возможно. Но мне было плевать на Драконов, — прошипела Гера, — Утром, когда всадник уехал, я забрала спрятанные матерью гроши, украла отцовский нож и ушла на болота.

— И они тебя не сожрали? — Валериан лениво звякнул бокалом.

— Почти. Я искала их месяц. Чуть не сдохла от лихорадки, но нашла. Их было семеро. Семь дряхлых старух, изгнанных со всех королевств. Они жили в покосившемся огромном доме, смердящем гнилой кровью. Я упала им в ноги и умоляла взять меня. Кем угодно, хоть рабыней.

Она замолчала, словно заново переживая те дни.

— Они оставили меня. Я отмывала их алтари после жертвоприношений, сдирая ногти в кровь. Стирала их смердящие тряпки. Я была тихой и покорной. Одна из них… самая старая, ее звали Мая…

Я резко втянула воздух, подавившись именем Мая.

— …она от скуки стала учить меня грамоте, — голос Геры стал тише, опаснее, — Показала древние фолианты, что они прятали. А потом, видя, как я надрываюсь, научила простейшим бытовым заклинаниям. Но во мне не было ни капли магической искры, ваше величество. Я была пуста. Тогда старая идиотка провела ритуал. Она отдала мне каплю своей силы, просто чтобы я быстрее чистила котлы.

— И ты поняла, что силу можно просто взять, — утвердительно, с оттенком уважения, произнес Валериан.

— Я не просто поняла — я нашла способ. Я стала варить Мае сонные отвары из трав, что росли за домом. Она пила их перед сном, а я приходила к ней ночью, и тянула. Понемногу. По капле, чтобы она не заметила упадка сил, списывая все на возраст. Мой резерв рос. Я начала практиковаться втайне от них.

Стебелек ужаса пророс в моей груди, опутывая сердце холодными кольцами. Это было чудовищно.

— А потом я поняла, что беременна, — голос Геры дрогнул, но не от раскаяния, а от застарелой злобы, — От того самого всадника. Беременность протекала тяжело. Болота высасывали из меня жизнь. Когда пришли роды, я думала, что сдохну. Боль была адской. И тогда старая Мая, сжалившись, начала вливать в меня свою магию, чтобы облегчить страдания, чтобы ребенок выжил.

Она сделала паузу, и я услышала ее тяжелое, прерывистое дыхание.

— Связь была установлена добровольно и канал открыт. Во время последней схватки, когда ребенок выходил из меня… я просто не закрыла его. Я потянула изо всех сил. Всю ее жизнь, всю ее магию я втянула в себя. Она иссохла на моих глазах за секунды. Превратилась в шелуху в тот самый миг, когда закричала моя дочь.

— И никто не понял? — голос Изольды звучал глухо.

— Они списали это на возраст и напряжение, — фыркнула Гера, — А чтобы они ничего не заподозрили, я рыдала над ее трупом и назвала свою дочь в ее честь. Маей.

Меня затрясло — крупная, неудержимая дрожь била мое тело. Я закрыла рот обеими руками, чтобы не издать ни звука. Мая — имя, данное в честь убитой старухи. Памятник собственного предательства.

— Я прожила там еще пять лет, — равнодушно продолжила Гера, — Они умирали одна за другой. И каждая смерть делала меня сильнее. Я выучила все их книги. К тому моменту, когда последняя ведьма поняла, что они своими руками вырастили палача, было уже поздно. Ее я убивала открыто, в честном бою. Она горела красиво.

— Очаровательная история, — протянул Валериан, — Но болотная магия быстро истощается, не так ли?

— Да. Она не имеет источника. Я выбралась из Топких земель, но мне нужна была подпитка. Мелкие деревенские колдуньи в землях Драконов давали лишь крохи. Я знала, что мне нужна истинная кровь. Драконья магия, и я пришла в столицу.

— Где встретила меня, — закончил Валериан.

— Где я встретила всадника, обрюхатившего меня в таверне, — поправила его Гера, и в ее тоне проскользнула ядовитая шпилька, — И мы заключили взаимовыгодный союз, не так ли, мой принц? Я стала вашей тенью, выполняющей грязную работу, а вы… вы дали моей дочери имя, заставив того жалкого барона жениться на мне. Жаль, что барон оказался таким расточительным и вскоре… покинул этот мир.

— Не прибедняйся, Гера. Я отдал тебе лорда Марцела, — осадил ее принц, — Это была идеальная комбинация. Ты получаешь доступ к магии его первой жены через девчонку, а я получаю контроль над Северной армией.

Я задохнулась. Слезы, жгучие, злые слезы хлынули из моих глаз, оставляя на пыльных щеках грязные дорожки.