Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

class="p1">— Ты, сиятельство, много чего красивого нарассказал, — выдал он, наконец. И, вроде, заманчиво тебе послужить, и опасение имеется. Надобно нам промеж собой покалякать, да как следует обмозговать.

— Думайте, кто ж вам не даёт, — фыркнул Терентьев. — Только имейте в виду, что дружину мне князь в полсотни человек дозволил. Я сейчас изо всех сил набираю себе людей, чтобы порядок в графстве поддерживать. И если будете думать слишком долго, можете не успеть. Сегодня первые пять дружинников контракт подписали. А воевода мой в столице сидит, остальных набирает. Давайте, доберите остальные куски големов, свезите их на подворье бывшего хозяина, да ступайте думать.

* * *

Следом за Свиридовской артелью Иван добрался до двора, где жил лесопильщик. Новый дом, поставлен как раз по осени. И забор высокий, из обрезной доски поставлен. Сразу видно, не берёг стервец леса. Надо будет придумать, кого сюда поселить. Или, может, опорный пункт дружины сделать.

Артельщики сгрузили свою добычу во двор и, распрощавшись, отбыли думать. А Иван занялся делом. Вырезал из тел големов рунные коробочки, нашел кувалдочку и наковаленку и принялся один за другим крошить кристаллы, выпуская на свободу запертые в них души.

— Ты чего творишь, ирод!

Этот вопль прозвучал после пятого удара. Терентьев обернулся. Из дома вывалился мужичок. В городской одежде, высокий, худой, в очочках — вылитый интеллигент.

— Ну ты сейчас… — почти взвизгнул длинный, и сунул руку в карман.

Порылся там и вытащил пистолет. Такой же, что егерь у лесопильщика отнял. Что ж, где один, там и другой. Пока длинный пистолет вытаскивал, Иван в два прыжка рядом встал. Руку длинному придержал, помог оружие из кармана вынуть, отнял и в свой карман переложил.

Пока мужичок пытался сообразить, что с ним произошло, егерь быстренько карманы длинному проверил, обойму к пистолету нашел и забрал. А больше ничего опасного не обнаружил.

— Ну что, любезный, айда, поговорим, — пригласил Терентьев длинного не допускающим возражений тоном.

И, ухватив за шиворот, затолкал его назад, в ту пристройку, откуда он выскочил.

— Вот и шестой, — с удовлетворением отметил егерь. — Нашлась пропажа!

Последний голем лежал на столе лицом вниз, начисто лишенный одежды. В таком состоянии он походил на человекоподобный кусок резины. В пристройке остро воняло клеем и чем-то ещё малоаппетитным. Руки и голова голема были грубо, крупными стежками через край, пришиты к телу.

— Их что, можно вот так вот починить? — невольно спросил ошарашенный Иван.

— Теперь уже нет, — хмуро проронил болтающийся в руке мужичок. — Ты всё испортил.

— И этого сейчас испорчу, — пообещал Терентьев.

Длинный задрыгался, завозмущался, получил крепкий щелбан в лоб и прилёг отдохнуть на ближайшую лавку. А Иван, пока он оставался в беспамятстве, закончил с последним големом. Подумав, увязал добычу, чтобы чего не случилось, и пошел осматривать новые владения.

Дом, как дом. Обычный, деревенский, одна штука. Против хоромины федюнинского старосты — так, халупа. А против средней терентьевской избы — дворец. Полы крашены, ковры стелены, столы полированы, ножки у них точёны. Буфеты хрусталём набиты, кладовки доверху деликатесами полны. А погреб…

Погреба в избе не нашлось. Ни так, открыто, ни под коврами-половиками. Ни на кухне, ни в комнатах, ни у печки, ни по углам. Иван порыскал-порыскал, да и бросил. Обошел двор, сарайки на задах проверил, машину ещё одну нашел. Попроще «Вепря», посерьёзней «Волчка». Уменьшенная версия трёхтонного грузовика, «Бычок» называется. Такие в Быковском княжестве мастерят.

«Бычок» у быковских инженеров ладным вышел. И мотор сильный, и колёса большие, для бездорожья, и кузовок маленький имеется. В самый раз артель охотников на Тварей в нужное место доставить, да потом с добычей назад вернуть. И не такой пафосный, как «Вепрь», и поудобнее «Ловкача». Самое то патрулям по графству кататься.

Напоследок Иван по двору прошелся. Не по тому, что меж домом и воротами, а по тому, что с избой под одной крышей. В баньку заглянул, оценил. В стайку пустующую глянул, в конюшню. А потом в тёмном углу приметил дверцу. Невысокую, примерно по плечо.

От двери несло какой-то пропастиной. Вроде бы, знакомые ощущения, но слабенькие, никак не распознать. Но это лишь до тех пор, пока Терентьев не потянул за ручку. Едва малая щель меж дверью и косяком образовалась, как лупануло по всем чувствам: Аномалия. Подобные ощущения были, когда на Федюнинском подворье изменённый кабан вылупился. Стало быть, и здесь какая-то гадость сидит. Но сейчас идти её выколупывать не стоит. Подготовиться надо, тот же лом разыскать, свет прибавить. Чтобы не просто Тварь завалить, а пользу с неё получить. Еще десяток арбалетов лишними никак не будут.

Наведя порядок в доме, Иван замкнул все двери на замок, ворота заложил здоровенным засовом, а Кэп заодно прихватил магией. Хоть и свои, вроде, мужички, а всё же соблазну подвергать их не стоит: а ну, как не устоят?

Уже стемнело, когда Терентьев добрался до здания конторы. К тому времени все уже знали, что власть поменялась, а потому большей частью разошлись по домам. В одном из кабинетов горел свет. Плотно занавешенное окно не позволяло разглядеть, что происходит внутри.

Иван вошел в контору, тихонько, почти бесшумно подобрался к нужной двери. Осторожно толкнул створку, глянул в образовавшуюся щель. Какой-то мужичок, больше смахивающий на средней руки купца, рылся в сейфе, выгребая из него содержимое. В числе прочего, добычей стали несколько пухлых пачек банковских билетов. Добычу воришка без разбора пихал в полотняный мешок.

Наконец, сейф опустел. Нетронутым осталось только внутреннее отделение, от которого у мужичка не имелось ключей, и Терентьев решил, что пора вмешаться.

Иван резко толкнул дверь. Она распахнулась, оглушительно громыхнув о косяк. Этот звук, раздавшийся в полнейшей тишине, заставил вора подпрыгнуть на месте.

— Что здесь происходит? — строгим требовательным тоном спросил егерь.

Мужичок схватился за грудь и стёк на пол. Иван оттащил его в угол, чтобы не мешал, сунул мешок в сейф, запер железный ящик, а ключи себе в карман сложил. Воришку обыскал, изъял у него ключи от конторы, выставил на улицу. Контору запер, сел в машину и домой отправился.

А там дым коромыслом! Как уж смог поверенный на белой «Голубке» троих мордоворотов довезти — непонятно. Как у дамской машинки при этом колёса не отвалились — тоже непонятно. Зато бабка Аглая рада: в доме народу прибавилась. А уж как дед Иван рад — ни в сказке сказать, ни вслух произнести. В кои-то