Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

Некрас тут же за столом сидит. Правая рука в лубках, левой неловко кашу из миски черпает. А Звана вокруг вертится, не знает, как помочь и чем угодить. Она бы и с ложечки брата кормить стала, да тот не позволил.

Пограничники графа увидели — вскочили на ноги, чуть стол не перевернули. Дед Иван едва самовар успел ухватить, чтобы не кувыркнулся. Все остальные тоже поднялись.

— Добрый вечер всей честной компании, — поздоровался Иван.

В ответ одновременно прозвучало:

— Добрый вечер!

— Здравия желаю!

— Здравствуй, Ванечка!

— Приветствую вас, Иван Силантьевич.

Вышло настолько забавно, что егерь, несмотря на усталость, улыбнулся.

— Вот хорошо, Ванечка, что пришел, — выступила вперёд Аглая. — Садись за стол. Все нынче собрались, тебя только не хватает. Как раз всё горячее, с пылу-с жару.

И, ведя такие речи, быстро освободила на столе место. На то место водрузила миску горячей мясной каши, к каше добавила ломоть свежего ржаного хлеба. А всяческих заедок на столе и без того хватало.

Хозяин дома опустился на своё место и следом за ним все уселись по лавкам. Егерь взялся за ложку, и все продолжили трапезу. Только бабка Аглая сидела, не притрагиваясь к еде. Лишь глядела, как Иван, с голодухи обжигаясь, уплетает кашу. Улыбалась, довольная. Теперь бы ещё детишек в дом, и совсем славно будет.

Наступило время чая. Иван первым, а следом за ним и все остальные наполнили кружки. Соленья на столе сменились вареньями, а маринады — печеньем.

— Ну-ка, передай мне свою кружку, — велел егерь Некрасу.

Принял посудину, побормотал над ней и вернул.

— Пей, не бойся. Тебе на пользу пойдёт. А завтра сделаю тебе специальный отвар. Дней через десять рука твоя заживёт, будет лучше новой.

— Что, действительно через десять дней? — недоверчиво переспросил один из дружинников.

— Действительно, — решил не обострять Иван.

Всё же, публичное недоверие к словам начальства — это неправильно.

— Ваше сиятельство, — решился неверующий. — Абазов говорил, вы и нас подлечить сможете.

— Смогу. Я не целитель, но кое-что мне доступно. Но займемся этим с утра, сейчас не время. И запомните: я не вру. И обещания свои выполняю всегда, что бы кто там себе не думал.

На том чаепитие и закончилось. Терентьев поднялся к себе в кабинет, сел в кресло. Подумал мельком: прямо как в романах! Потом достал телефон и набрал номер старшего дознавателя Колюкина.

— Добрый вечер, Анатолий Борисович! — тепло поприветствовал он столичного сыщика. — У меня для вас новости. А захотите, так и посылочка. Что вы знаете о големах?

Глава 18

До самого полудня Терентьев занимался прикладным зельеварением. Для руки Некраса, для ноги Федота, для простуженных почек Терентия, для контузии Михайлы. Затем повелел: двое садятся в «Вепря» и едут в Селезнёво, менять своих приятелей в доме нотариуса. Некрас остаётся дома лечиться и осуществлять оборону на крайний случай. А Звана с Михайлой берут новенькие арбалеты и топают следом за ним.

Контора лесопилки выглядела нетронутой. Двери заперты, ставни на окнах целы. А вот гнездовище лесопильщика кто-то пытался шерудить. Ворота, двери дёргал, но ничего не добился. Через забор перелез, но засов на воротах так снять и не смог. Двери, ставни тоже не поддались. А рубить или ломать, видимо, не решились: народ набежит. Перед воротами следов на снегу видимо-не видимо. Но два следа наособицу: рифлёные армейские ботинки европейского образца, и сапоги отечественные с подковками на каблуке и на носке.

Еще имелись следы колёс. В точности, как на трофейном «Бычке». Всё это выглядело весьма подозрительно. За чем приезжали? За кем приезжали? Поди, разберись сейчас. А ведь могли бы и спалить. Или не могли? Сколько, интересно, стоит один голем? А их внутри должно быть шесть штук. Никто же не знает, что после некоторого вмешательства не осталось ни одного.

Егерь самолично отпер ворота, двери, ставни и всё прочее. В пристройке спец по големам как лежал на лавке, так и лежит. Целёхонек, разве что слегка увлажнился. И бесполезные теперь куски резины вокруг навалены. Но ничего, скоро приедут посланцы Колюкина и заберут. И резину, поди, тоже заберут. А вот рунные коробочки Иван решил не отдавать. По крайней мере, отдать не все. Очень заинтересовало его это дело: написал несколько закорючек, а потом глядишь — магия.

Если как следует разобраться, куда ни глянь, везде в обиходе руны. В любой магической штуковине хоть пара рун да имеется. Про клятвы уж и говорить не стоит. А на втором курсе Академии как раз руны изучают. Надо попробовать: почитать учебник, да написать несколько значков на ломике. Вдруг вернее станет монстров бить? Кстати, о монстрах: самое время ими заняться.

Терентьев порыскал по чуланам и отыскал-таки любимое оружие. Привёл помощников к дверце и принялся за инструктаж:

— Кто из вас хоть разок с Тварями встречался?

В ответ — молчание.

— Ясно. У вас арбалеты. Хоть и небольшие, но мощные. А главное, болты в них из бирюзовой стали. Они любую шкуру любой твари пробьют. Я ещё не видал такой, чтобы не справились. Ваша задача — меня страховать. Я не знаю, кто там внутри, и есть ли кто вообще. Но Аномалией оттуда тянет со страшной силой. Надо войти, осмотреться, и если Твари в наличии, прикончить.

— Есть! — вытянулся бывший погранец. Нынче он был без шинельки, зато в трофейных доспехах, привезённых из дома Федюнинского старосты, с мечом на боку. На Звану доспехов не нашлось, больно скромна в размерах девушка. По сравнению с Федюнинским старостой — тьфу и растереть. Но надежды на неё у Ивана было побольше. Перед выходом егерь наскоро провёл тесты на владение арбалетом. У дружинника вышел средний балл, у слуги — высший. Так что если вырвется какая Тварь из подвала, вперёд её встретит Звана, хоть и встанет шагов на пять подальше. А потом уже боец начнёт искусство фехтования демонстрировать.

Помощники артефакты от Аномалии запустили, Терентьев открыл дверцу. Сперва немного, потом сильнее. За ней обнаружился бетонный свод и каменные ступени, уходившие куда-то вниз, в темноту.

Яркий магический шар осветил и двор, и вход в подземелье. Не так и глубоко вела лестница, какой-то десяток ступеней. А потом — ещё одна дверь, посолидней первой. Да со смотровым окошком. И Аномалия здесь прямо-таки царит, Огонь на всю катушку старается,