Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

Иван смотровое окошко приоткрыл, светляк туда, в подвал запустил — тишина. И тоже никого не видать. Конечно, есть две зоны, которые из окошка не увидеть: по сторонам от двери. Но все подземелье, по кругу выложенное камнем, как на ладони. Прямоугольная большая коробка без единого укрытия.

Егерь шепнул Кэпу, тот посовещался с Огнём, и через пару секунд в те самые мёртвые зоны шарахнуло по тандемному боеприпасу: ледяная капсула, в которую упакован антианомальный огонь.

Грохнуло, пол неслабо дрогнул. Из подвала донеслись вопли: не то шипение, не то визг. Подвал мгновенно наполнился паром, а потом обжигающая струя саданула через окошко наружу. Терентьев, почуяв неладное, почти успел выбежать наверх. Если бы не защита Кэпа, быть ему варёным ведуном, а так лишь в сторону откинуло.

Иван встал с ломом в руках сбоку от прохода. Дружинник с мечом — напротив. А Звана чуть в стороне и подальше, Чтобы ни она никому не мешала, ни ей не мешали.

Несколько секунд из подвала била мощная струя пара. Весь двор наполнился сырым туманом. Поначалу не видно было вообще ничего. Потом, по мере того, как пар остывал, выпадая на потолок — изморозью, на доски пола — дождём, тут же превращающимся в лёд, стало возможным различать хоть какие-то очертания.

Из подвала донесся странный шелест, какие-то лёгкие постукивания, и в заполнившем двор мареве появились два метровой длины усика. Неясных, размытых остатками пара, но активно шевелящихся.

— Х-ха!

Дружинник что было силы рубанул один усик. Зазвенело по полу железо. Рубака сматерился, швырнул на пол рукоять с обломком лезвия и отступил назад, нашаривая на боку арбалет.

— Х-ха!

Это егерь саданул главным калибром. Лом оказался покрепче трофейного меча. Усик с его стороны повис, перебитый у основания, и больше не шевелился. А там, в проходе, яростно завизжало, и во двор протиснулась здоровенная голова. За ней — еще пара сегментов огромной многоножки.

Тренькнула тетива, и визг повторился, заглушая трещотку арбалета: Звана быстро, насколько могла, перезаряжала оружие. Выстрелил дружинник, неудачно. Болт, скользнув по панцирю Твари, отлетел куда-то в сторону.

Воздух во дворе постепенно светлел: мороз остужал пар, заодно выжимая из него воду. Теперь монстра было видно во всей красе: не настолько здоровенный, как это казалось в первый момент, он всё равно впечатлял размерами. Один из усиков повис, другой беспрестанно шевелился, пытаясь нащупать врага.

Терентьев знал: эти членистоногие зачастую лишены глаз, а если даже видят, то крайне плохо, различая только тень и свет. Зато чувствительные усики заменяют им зрение, позволяя различать находящиеся поблизости объекты. И уж исходящее от тела тепло Тварь почует непременно.

По большой дуге он обежал протискивающуюся во двор многоножку. Пару раз едва не упал: весь пол был покрыт слоем льда. Передние сегменты огромного тела немедленно изогнулись в его сторону. Жвалы разошлись в стороны, с них на лёд стекали крупные желто-зелёные капли. Яд.

Тварь приподнялась, и тут Звана выстрелом сшибла ей второй усик. Потом она говорила, что целилась в другое место, но в последний момент зверюга дёрнулась, и вышло так, как вышло.

Гигантская зараза откровенно взбесилась. Она заметалась из стороны в сторону, щелкая жвалами, оглушительно визжа и разбрызгивая вокруг капли яда. Звана сориентировалась, отбежала подальше. Иван тоже хотел отодвинуться, но банально поскользнулся и брякнулся на пол. Тварь замерла, но через секунду мгновенно развернулась и с маху опустила голову туда, где скрёб ногами егерь, тщетно пытаясь сдвинуться с места.

Иван воткнул конец лома меж досок пола и, опираясь на него, попробовал встать. Многоножку он увидел в последний момент и сделал единственное, что ему оставалось: перекатился. Раз, другой, третий, к самой стене. Там уже, цепляясь за доски, поднялся и увидел: Тварь наделась башкой на торчащий в полу лом. Тело её ещё трепыхалось, визжа и сотрясая всё вокруг, но это была уже агония. Битва закончилась. Повезло.

— Все живы? — окликнул Терентьев остальных.

— Я в порядке! — доложила Звана.

— Я тоже, — прибавил дружинник.

— Тогда идёмте пить чай, а я пока вызову скупщиков.

Егерь осторожно, по стеночке, принялся продвигаться к крыльцу, следя, чтобы не вступить в яд. Обошел дёргающееся тело монстра, глянул на Тварь и покачал головой:

— Вот же зараза! Напугала — в жизни так не боялся.

— А я думала… — начала было Звана.

— Все боятся, — веско сказал егерь. — Абсолютно все. А кто не боится, значит, безумец. Значит, помрёт вскорости.

Он ещё раз оглядел издыхающую многоножку и добавил:

— Хорошо, что целиком выползти не успела. Тогда бы нам всем точно крышка.

— Точно, — согласился дружинник. — Ваша светлость, можно, я в патрули пойду? Порядок блюсти, бандитов гонять и всё такое. Не моё это — с Тварями биться. Конечно, если придётся — никуда не денешься. Но лучше бы не пришлось.

— Как захочешь, — пожал плечами Терентьев. — Тут дело такое, с монстрами не каждый сможет.

— А я напротив, Тварей бить хочу, — заявила Звана.

Иван, подумав, решил: хороший стрелок в любой команде пригодится, и при этом риски всё же поменьше, чем у, скажем, латников. Сказал:

— Я учту твоё желание.

И пошел в дом. Пока закипал чайник, пока девушка обыскивала кухню и кладовые на предмет сластей и выпечки, пока дружинник обтекал, отходя от переизбытка адреналина, егерь вернулся во двор.

Тварь уже благополучно издохла. Из её головы Терентьев извлёк два орихалковых болта и лом бирюзовой стали. Как следует поискал и нашел срикошетившую стрелку. Только прибрал всё на место, прибыли посланцы Колюкина. Прихватили спеца по големам, пару образцов продукции и отбыли восвояси. Не успел за ними след простыть, как прикатили скупщики. Ещё бы: не сезон сейчас, охотники на Тварей большей частью по домам сидят, не хотят зад с дивана поднимать. А тут такой подарок, да ещё и целая тварь. К тому же новая, прежде невиданная.

Набежали работники, сороконожку из подвала вытянули, разделали, упаковали, загрузили да умотали восвояси, оставив после себя только чек на приличную сумму. А Иван пошел взглянуть на подвал: может, всё-таки отыщется что-нибудь интересное.

В подвале не нашлось ничего — обычный каменный мешок. Крепко сделанный, да: метания метания червяка ничуть его не повредили. По кладке ни одной трещинки не пошло. И дверь не покосилась, хотя в смотровое окошко такая здоровущая хрень вылезала. Остатки Аномальных эманаций Огонь пожег. Теперь можно