Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

Один Митяй графство не спасёт. И даже Аномалия не обеспечит нужных доходов. Надо ведь не просто существовать здесь, а ещё и развивать графство. А для этого требуются деньги. До начала весенних работ остался сущий пустяк, месяц. Может, полтора. Сам Терентьев не разорвётся, чтобы лично приглядывать за всеми землями. Значит, нужны либо управляющие, либо арендаторы. Но где их взять?

Черняховский — случайная удача, рассчитывать на такую не стоит. А вот поинтересоваться, где обитают подобные полезные люди, у него можно. Иван поинтересовался и получил полный расклад: где, кто, сколько и как. Оставалось разобраться с ценой.

С Митяем хорошо получилось: он, давши зарок, будет исправно четверть мёда привозить. А те же арендаторы? Сегодня у них густо, завтра — пусто. А налоги князю платить надо. Выходит, нужно разбираться со средней доходностью арендуемого хозяйства и, основываясь на этих цифрах, выводить арендную плату.

Иван схватился за голову: это же надо лезть в архивы, поднимать документы за прошлые года, изучать данные, производить расчёты… Ужас! Но пока это не сделано, арендаторов звать бессмысленно. Егерь собрался с силами и зарылся в бумаги.

Где-то параллельно проходила жизнь. Вернулся из Волкова главдружинник, поверстав потребное количество рекрутов. Антип Лукошкин отобрал из них нужное число и вплотную занялся Аномалией. Солдаты ушли, оставив после себя оборудованные казармы. Там и разместилось лукошкино войско.

Через неделю гордый Антип принёс первые деньги. Пока — немного. Мало кто успел узнать, что доступ в Аномалию вновь открыт. Но это уже был доход. До тех пор Иван лишь тратил.

Остальные под руководством Абазова наладили патрулирование территории. Как-то в просвете меж бумагами Терентьев умудрился добраться до оружейника. Отдал ему ещё десять килограмм бирюзовой стали, забрав десять готовых арбалетов с дорогим боеприпасом. И как бы невзначай выложил на прилавок перед Востряковым две орихалковые стрелки. У того аж руки затряслись.

— Степан Потапович, — поставил задачу егерь, — нужно сделать болты. Из обычной стали. Но наконечники у них поставить орихалковые. И, конечно, с тем вашим покрытием. Сколько выйдет, столько выйдет.

— Разумеется, Иван Силантьевич, — выговорил мастер, не отрывая взгляда от золотистого металла. — Сделаю. Всё в лучшем виде.

Иван решил не прерывать полёта мысли, и ушел, не прощаясь, оставляя оружейника наедине с его прелестью.

* * *

Терентьеву оставалось совсем немного, всего-то неделя, и расчёты были бы закончены. Но тут кто-то потряс его за плечо и знакомый голос безапелляционно заявил:

— Хватит, вылезай. Тебе нужно сделать перерыв.

Иван попытался отмахнуться, но неизвестный не отставал:

— Ты себя в зеркале давно видел? Тобою можно Тварей пугать. Изменённый медведь при виде тебя убежит, не оглядываясь, а кабан от страха сдохнет на месте. Вылезай!

Егерь оторвался от бумаг и повернулся в сторону голоса. И впрямь знакомый. Маша! Откуда она здесь? Бабка ж запретила! Хотя нет, был же с ней разговор…

Мозги ворочались тяжело, с трудом переключаясь на другую задачу.

— Ну ты и зарос!

Что-то щелкнуло, и в воздухе перед Иваном появился зеркальный прямоугольник, явственно отдававший холодом. В зеркале отразилась морда, заросшая минимум двухнедельной бородой, с красными глазами, набрякшими веками и всклокоченной шевелюрой.

— Марш умываться и бриться! — скомандовала Маша. — Сегодня открытие дамского салона, а ты выглядишь, словно голодный упырь.

— Как открытие? — не понял Иван. — Ещё же строить не начинали!

— Не притворяйся глупее, чем ты есть. Или ты в своих бумагах обо всём позабыл?

— О чем позабыл?

Терентьев никак не мог вернуться в реальность.

— А-а, проще показать, чем объяснять. Собирайся, поехали. Имей в виду, я от тебя не отстану. Успеешь циферки свои написать. А я тебе помогу. Бабушка запреты свои сняла, так что если нужно, вместе засядем, добьём твои расчёты.

— Да?

Всё ещё заторможенный, Иван поднял мутноватый взгляд на невесту. Та ухватила суженого за плечо и буквально вытолкала в душевую. Включила холодную воду, брызнула егерю в лицо. Тот вздрогнул, потряс головой, стёр ладонями капли.

— Ну что, пришел в себя? — насмешливо спросила Маша. — Давай, ополоснись как следует. Дед Иван сейчас тебе бельишко принесёт. А я на кухне, у Аглаи ждать буду.

Обычно егерю на то, чтобы умыться, одеться и собраться хватало десяти минут. В этот раз пришлось потратить целых полчаса. Напоследок Терентьев погляделся в зеркало. Всё выглядело пристойно: волосы причёсаны, щёки чисто выбриты, надет свежий камуфляж. В таком виде и спустился вниз.

— Ты что, собрался так вот идти? — возмутилась Маша. — Это ж не в Аномалию, на Тварей охотиться, а в приличное место. Граф ты или не граф?

— Ну, граф.

Иван ещё раз осмотрел себя: вроде, всё как полагается. Даже ногти острижены. Но Маша не унималась:

— Вот именно! Граф, а выглядишь, как обычный крестьянин. Ты ведь высшая знать в уезде, должен остальным пример показывать, моду задавать. И как селезнёвцы в модный салон к Катарине пойдут, если ты в армейском камуфляже по мероприятиям ходишь? А что лохматый — это даже хорошо: первым клиентом у своей Дуни станешь.

Терентьев провёл руками по волосам. Вроде, ничего не торчит, всё ровненько. Ну да, отросло немного. Была бы машинка, чикнуть — и всё. Но и без того в целом пристойно.

— Ну прекращай уже тупить, вернись в реальность! У тебя же был хороший костюм, от мастера Зеехофера.

— Он погиб, — вздохнул Иван. — Ты помнишь, чем закончился вечер?

— Прекрасно помню. Ты куда-то убежал.

— Не куда-то, а за изменённым кабаном.

— Понятно.

Маша чуть задумалась.

— А на приёме у князя ты ведь тоже в каком-то костюме был? Вот его и надень. И давай побыстрее, а то без нас начнут.

Вообще-то егерь мог бы и поспорить, но, поразмыслив, признал, что Повилихина права. Пошел переодеваться — и опять неладно. Костюм, который пару месяцев назад сидел, как влитой, теперь ощутимо болтался. Видать, исхудал Терентьев со своими заботами. Но как бы там ни было, а больше надевать было нечего. Маша посмотрела на это, покривилась, но делать нечего — смирилась.

Ради парада Иван взял «Вепря». Чёрный да с хромом вездеход смотрелся внушительно. Маша хотела было сесть за руль, но тут уже Ивану было что сказать:

— Тебе утончённую барышню изображать придётся. Чтобы я дверь тебе открыл, руку подал и всякое такое. А если ты при всём честном народе