Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина

существуют в эту эпоху. Не знаем как они реагируют на антибиотики. Мы вообще ничего не знаем о микроорганизмах позднего мелового периода. У меня даже микроскопа здесь нет. Даже чашки Петри.

– Каждый коммунист должен быть готов жертвовать собой во имя науки, – сообщила Ксиу. – Мы сейчас находимся на переднем крае научного фронта, на нас смотрит всё прогрессивное человечество. Нам нельзя отступать.

– Это я виновата, – разрыдалась Клаудиа. – Из-за меня Чэнши пострадал. Давайте я пожертвую собой ради науки, а его отправим в клинику, в Китай. Пожалуйста.

– Не фантазируй. Гань Чэнши грубо нарушил инструкцию, которую до нас несколько месяцев подряд доводили специалисты по выживанию. Никаких близких контактов с дикой фауной, даже если она будет казаться мимимишной.

– Я врач этой экспедиции, – вздернув носик, заявила Клаудиа. – И я настаиваю на немедленном возвращении в наше время. Чэнши должен быть доставлен в госпиталь. Существует не только угроза здоровью члена экспедиции, но и вероятность распространения инфекции в нашем времени, если Гань Чэнши не будет немедленно госпитализирован.

– Какой именно инфекции? – уточнила Ксиу.

– Я не знаю, – шмыгнула носом Клаудиа. – У меня нет инструментов для детального анализа.

– Отклоняется, – сообщила Ксиу. – Ты слишком много думаешь, лучше займись работой. Организуй для Чэнши медицинский бокс. Можешь распаковать одну из палаток.

– Ты не понимаешь, – горячо сказала Клаудиа. – Если болезнь передалась ему, она может передаться и другим. Может быть, всем. Может угрожать человечеству!

– Хватит драматизировать, – отрезала Ксиу. – Мы не в фильме-катастрофе. Всё под контролем.

Ночь была полна лунного серебра. Нефритовый поднос светил так ярко, что казалось: если протянуть руку, можно соскоблить с него тонкий слой света. Гань Чэнши лежал в медицинской палатке, установленной внутри пещеры, около самого выхода. Его лицо бледное, как лунный свет, проникающий сквозь узкую щель входа, было покрыто потом, на лбу лежал компресс, а аккуратно перевязанная рука вздрагивала при каждом вздохе. Клаудиа сидела рядом, стараясь морально поддерживать юношу.

– Спасибо, Клаудиа, – простонал Чэнши, когда девушка в очередной раз меняла компресс. – Я очень тебе обязан.

– Это мой долг, – ответила та, смутившись. – Не слушай старшую, ты поступил как настоящий герой. Без тебя мы не узнали бы, что синокал-лиоптериксы агрессивны, и в следующий раз пострадал бы кто-то ещё. Возможно, я. Возможно, мы все. Думаю, когда вернёмся в Китай, ты получишь медаль.

– Если доживу.

– Доживёшь, – быстро сказала Клаудиа.

Она совсем не была в этом уверена и ужасно переживала за Чэнши.

– Скажи, у тебя в анамнезе серьёзные болезни были?

– Только птичий грипп, H7N9. Иммунитет оказался сильнее.

– Значит, и с этим справишься.

Мо Линь осторожно вышел из пещеры с телескопом в руках. Он снял чехол, быстро установил оборудование, слегка подстроил штатив, направив объектив на висящую высоко в небе полную луну. Мо Линь смотрел в телескоп: чистый лунный свет, как серебряная вода, лился с неба, и казалось, что небесный нефритовый диск приблизился к земной тверди. Шуэхонавт присоединил к телескопу фотоаппарат и сделал несколько быстрых снимков, затем достал диктофон:

– Дневник астрономических наблюдений. Ночь вторая. На плато около базы установлен телескоп Sky-Watcher Skymax-127. Это телескоп системы Максутова-Кассегрена, с фокусным расстоянием 1540 миллиметров, при помощи которого была произведено наблюдение за Луной и её фотосъёмка. Общая картина поверхности Луны мало отличается от современности: все основные кратеры на месте. Из замеченных отличий: отсутствует кратер Линней в северо-западной части Моря Ясности.

Невдалеке, за большим камнем вели беседу Чжосян и Ксиу. Их силуэты слегка мерцали в лунном свете, словно древние статуи в предвечерней дымке.

– Прошлое полно опасностей, – голос Ксиу был ровным, как размеренное течение реки. – Миллионы прерванных до срока жизней, пережитые ужас и страдания. Но история – это не цепь, которая держит нас на дне, а лестница, ведущая в будущее. Социализм – мост, через который мы должны пройти на пути к коммунизму.

– Именно, – ответил Чжосян, опуская взгляд с луны на грудь Ксиу. – Социал-диалектическое единство прошлого и будущего требует не подавления памяти, а её преодоления в сознательном стремлении к свободе. Не забыть, а переработать, выстроить новый мир, опираясь на уроки прошлого и очищая путь к светлому завтра.

Клаудиа сидела у входа в пещеру, держа в руках кружку с тёплым чаем. Она прислушивалась к каждому шороху – к каждому вздоху Чэнши, к каждому трепету мотылька. Его лицо под бинтом казалось младше; боль делала его сосредоточенным. Мо Линь закончил с телескопом, аккуратно сложил штатив и убрал оптику в чехол.

– Смотри, – тихо сказал он, указывая на север, туда, где за лесом текла река. – Там свет.

Сначала казалось, что это скопление светлячков, маленькие искры, растянувшиеся по краю травы. Но огни двигались организованно: вспышка – пауза – смена узора; волна следовала за волной, напоминая цветомузыку.

Чжосян, когда его разбудили, сел и на ходу натянул ботинки. Его улыбка была улыбкой человека, который всю жизнь ждал праздника, но не знал, какого именно.

– Птерозавры? – Чжосян неслышно вышел из-за скалы.

Огни двигались. Сначала далеко, потом ближе – и в их середине появились фигуры, будто вырезанные из ночи и света одновременно: лёгкие, покрытые перьями тела, широкие крылья-панели и головы с клювами, которые то приподнимались, то наклонялись, словно вслушиваясь в мир. По краям перьев, по их впадинам и гребням текла светящаяся линия – не пламя, не электричество, а мягкое, живое сияние, цветом то зелёное, то бирюзовое, то холодно-синее, напоминающее о свете в морской глубине.

– Словно фениксы сошли с небес, – тихо сказал Мо Линь, не отрывая взгляда от сияющих крыльев. – Потом быстро поправился: – Пернатые тероподы. Формально они относятся к авиалам, но этот вид не описан в литературе.

Клаудиа от удивления прикрыла рот рукой. Свет их перьев отражался в её глазах, делая их похожими на два маленьких озера.

Стая кружилась над лесом, существенно ниже пещеры, в которой обосновались шуэхонавты. Это был брачный танец: крылья раскрывались, и по ним бежали узоры – полосы света, спирали, символы. Иногда два существа сходились, и их свет взрывался на мгновение, как фейерверк, после чего раскололся на множество тонких нитей.

– Они общаются светом, – сказал Чжосян, и в его голосе заблестел детский восторг. – У них есть свой язык!

– Это не просто отражение луны,