Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина

– Я нашёл город.

В пещере повисла тишина. Клаудиа обменялась быстрым взглядом с Ксиу: в её глазах мелькнуло беспокойство. Мо Линь чуть приподнял бровь и перевёл взгляд на Чэнши; тот, прислонившись к стене, смотрел настороженно, со здоровым скепсисом.

Никто не засмеялся, но в воздухе витало воспоминание о вчерашнем – о «грибных дворцах» и «улицах», на которые Чжосян указывал с такой же страстью.

– Город? – осторожно переспросила Ксиу, выбирая слова так, словно боялась его обидеть. – Ты уверен?

Мо Линь позволил себе сдержанную улыбку:

– Вчера ты тоже был уверен. И это оказались грибы. Впечатляющие, редкие… но грибы.

Чжосян тяжело дышал, прижимая к груди камеру так, будто она была сокровищем. Его глаза горели, и теперь в них не было ни тени сомнения.

– Нет, – сказал он, сбивчиво хватая воздух. – На этот раз всё иначе. Я сделал снимки. Вы должны это увидеть.

Чжосян дрожащими пальцами включил камеру и пролистал несколько кадров. Экран засветился, и на тусклом фоне впервые проявилось изображение.

– Смотрите, – сказал он хрипловато.

Первый снимок был сделан издалека: среди скал и выгоревших на солнце холмов виднелось что-то непривычное для дикого пейзажа мелового мира – ровная линия частокола. Он был не высоким, но явно искусственным: колья стояли вертикально и тесно, образуя защитный круг.

На втором кадре было видно несколько лёгких хижин из переплетённых тростниковых стеблей, крытых широкими листьями. В центре тянулась утоптанная площадка, словно двор.

– Это не может быть естественным, – прошептала Клаудиа, подаваясь ближе.

На третьем снимке внимание привлекали обитатели: между хижинами двигались некрупные орнитоподы. Стройные тела, длинные хвосты, вытянутые морды. Но главное – они не бродили хаотично, а держались ближе к жилищам: похоже, это была их территория.

Один кадр даже уловил момент, когда пара существ стояла у входа в хижину, вытянув шеи, будто на страже.

– Они живут там, – сказал Чжосян, и в его голосе не было ни тени вчерашней неуверенности. – Это поселение.

Кадры сменялись в сознании каждого из них ещё раз – частокол, хижины, двуногие силуэты. В пещере повисла тишина.

– Это значит… – Мо Линь прикрыл глаза и говорил почти благоговейно, – что мы стоим на границе иной истории. Динозавры – и деревня. Не просто жизнь, а общество.

Ксиу вздохнула, крепче прижимая к груди блокнот:

– Стоит взглянуть на это своими глазами.

– Хорошо бы поскорее обернуться, – Мо Линь кивнул в сторону метеостанции. – Погода портится.

– Тогда идём, – твёрдо сказала Ксиу. – Пока солнце светит.

Собирались молча, быстро. Каждый понимал, что это не прогулка, а шаг в неизвестность. Чэнши, побледневший, но упрямый, попытался подняться, но боль скрутила его, и он сжал перебинтованную руку.

– Нет, – мягко остановила его Клаудиа. – Ты останешься здесь. Мы вернёмся.

Их было четверо. Они шли вдоль каменного хребта, где ветер приносил запах влажного камня и дикой травы. Солнце стояло в зените, склоны блестели золотом. Внизу, за ущельем, мерцали полосы зелени, и над ними, как мираж, постепенно проступали очертания частокола.

– Видите? – возбуждённо шепнул Чжосян. – Это он!

Но прежде чем они успели приблизиться, из-за валуна выскочили несколько существ. Низкорослые, с длинными хвостами и перьями, сверкающими на солнце, синокаллиоптериксы – пернатые хищники, когда-то ловкие охотники. Они двинулись навстречу, но как-то неуклюже: шаги были вялыми, крылья прижаты, дыхание тяжёлое.

Один из них остановился и резко качнул головой – на землю упали капли алой крови. Другой раскрыл пасть и издал сиплый, сдавленный звук, похожий на хриплый свист.

– Невероятно! – Клаудиа прижала ладонь к губам. – Они больны.

Ксиу нахмурилась:

– Или ранены. Но смотри – они не боятся нас. Они вышли прямо к людям.

– Может быть, – Мо Линь говорил медленно, будто боялся собственных слов, – это их спутники. Приручённые, как собаки.

Существа замерли, словно сомневались, нападать или нет. Но через несколько мгновений развернулись и, прихрамывая, двинулись обратно, в сторону частокола.

– Они ведут нас, – сказал Чжосян, и в его голосе вновь звучал восторг.

Четверо осторожно шагнули за ними. Деревня оказалась ближе, чем казалось с хребта: частокол, собранный из обтёсанных брёвен, казался неожиданно аккуратным, а хижины за ним угадывались по крытым тростником крышам.

Синокаллиоптериксы исчезли за воротами. И тогда Ксиу, задержав дыхание, произнесла:

– Ну что ж, мы войдём.

И они шагнули внутрь частокола.

Деревня дышала пустотой. Сначала казалось – тишина обычна, как в каждом заброшенном поселении; но чем дальше они продвигались по узким тропкам между хижинами, тем явственнее становилась чужая, гнетущая пустота.

Клаудиа первой заглянула в домик, крытый тростником. Внутри лежало существо. Небольшое, двуногое, с коротким хвостом и мягким покровом из серо-зелёных перьев. Оно было похоже и на птицу, и на ящера, и на человека одновременно. На шее у него висели простые ожерелья из раковин и обточенных камешков.

– У них есть украшения, – выдохнула Ксиу, едва осмеливаясь подойти ближе.

– И орудия, – добавил Мо Линь, заметив каменные резцы и пучки высушенных трав, аккуратно разложенные у стены.

Чжосян присел рядом с телом. Перья ещё сохраняли тепло, словно их владелец умер всего несколько минут назад. Он поднял взгляд на остальных:

– Они… ещё тёплые.

В другой хижине нашли ещё двоих. Один лежал, вытянув шею, словно пытался дотянуться до выхода; другой застыл в странной позе, прижав к груди пучок сухой травы. Перья были влажными, слипшимися, клювы приоткрыты – дыхание оборвалось в мучительном усилии.

– Эпидемия? – прошептала Клаудиа. Её голос дрожал. – Их дыхание… Судя по следам, лёгочные кровотечения. Похоже на вирус или бактериальную инфекцию.

Ксиу закрыла лицо руками.

– Они жили, смеялись, выращивали детей, и всё оборвалось за одну ночь.

На миг в деревне воцарилась тишина, которую нарушал лишь скрип ветра в тростнике.

– Сюда, – вдруг сказал Чжосян, указывая к краю частокола.

На земле лежал синокаллиоптерикс – его перья уже потускнели, но на груди ясно просматривался рисунок из ярких, почти красноватых перьев в форме сердечка. Тот самый, который вцепился в руку Чэнши. Его пасть была приоткрыта, из уголка текла засохшая кровь.

Клаудиа побледнела, но произнесла твёрдо:

– Теперь понятно. Это не только Чэнши заразился от него. Синокаллиоптерикс тоже что-то подхватил. И, вернувшись к этим… к диносапиенсам, он принёс заразу сюда.

Мо Линь закрыл глаза, будто отрезая