Исповедь смертного греха 4 - Макс Вальтер

крепкий. Он стоял на приколе у вагончика, и Мишка лично проверил сцепку, стукнул по бортам, убедился, что колёса держат. Туда ушли ящики с керосином, запасные баллоны и часть боеприпаса. Салон оставили под людей и самое необходимое.

— Всё, загрузились, — выдохнул Лёха, затягивая последнюю стяжку.

— Тогда по местам, — скомандовал я.

Народ потянулся к дверям. Мишка за руль, я — на переднее сиденье. Карина сзади, рядом с Дашкой. Саня у окна, Лёха с Мартой — в хвосте. Вездеход заурчал, качнулся и медленно выкатился за пределы посёлка, поднимая за собой густую пыль.

Солнце висело низко над горизонтом, готовое вот-вот нырнуть за скалы.

Ехали молча. Не знаю, как остальные, а я продолжал прокручивать в уме каждый наш шаг. Да, мы не могли похвалиться богатым боевым опытом, но то, что нам предстояло, пожалуй, можно по праву считать самым сложным заданием. Даже охота на Лебедева сейчас казалась мне детской забавой. Хотя это две принципиально разных задачи.

Тысяча триста семьдесят сотрудников. Если эта толпа оживёт, мы останемся навсегда похороненными на нижних ярусах лабораторного комплекса. И это в лучшем случае. А в худшем — пополним ряды белых тварей. И за каким хреном «Био-Фарм» притащила их на эту планету? Неужели только для того, чтобы научиться создавать таких, как мы?

Многое из того, что творилось на этой планете, не укладывалось в голове. Половина действий вообще казалась нелогичной. Например: зачем посылать нас в это пекло? Угробить столько сил, времени и ресурсов на создание суперсолдат, чтобы что? Отправить на убой? Это точно не в стиле Исаева. О нём можно многое сказать, но только не то, что он рискует личным составом ради галочки в личном деле. Такой поступок больше подходит Перфильеву.

Интересно, как там прошёл совет акционеров? Не получится ли так, что мы вернёмся совсем в другую корпорацию? Чертовски не хватает связи с внешним миром. Ни новостей, ни данных. Иногда кажется, будто мы снова вернулись на Осколок. Здесь так же трудно дышать, нет связи, нормальной еды и каждый день приходится рисковать жизнью. Впрочем, риск сейчас гораздо выше, чем где бы то ни было.

Вездеход катил по ночной равнине, подпрыгивая на камнях. Позади грохотал прицеп, лязгая сцепкой на каждой кочке. Казалось, ещё немного, и эта ржавая конструкция развалится прямо на ходу, но Мишка вёл машину аккуратно, объезжая самые крупные валуны и не давая прицепу подпрыгивать слишком высоко.

Фары выхватывали из темноты лишь небольшой кусок дороги. Всё остальное тонуло в чернильной мгле. Камни выныривали буквально перед самым носом, и Мишка каждый раз резко выворачивал руль. Я сидел, вцепившись в поручень, и молча радовался, что за рулём именно он.

Колючки хрустели под колёсами, как сухие кости. Этот звук не прекращался ни на минуту. Периодически в свете фар вырастали одинокие гробаки, кривые, узловатые, будто скрюченные старики. Некоторые стояли так близко, что ветви царапали борта, наверняка оставляя на металле белёсые полосы.

В салоне стояла тишина. Только урчание генератора, грохот прицепа и редкие, короткие реплики Мишки, когда очередной валун возникал слишком поздно. Остальные молчали. Дашка смотрела в окно, Карина сидела с закрытыми глазами, но я знал, что она не спит. Саня что-то просматривал в визоре, Лёха с Мартой устроились в хвосте, стараясь не мешать друг другу.

Я поймал себя на том, что слишком часто смотрю в боковое зеркало. Прицеп мотался из стороны в сторону, и мне постоянно казалось, что за ним кто-то бежит. Но Каин молчал, а значит, вокруг чисто.

— Сколько ещё? — спросил я.

— Двенадцать километров, — отозвался Каин. — Впереди русло. Рекомендую сбросить скорость.

— Слышал? — Я повернулся к Мишке.

— Ага, — кивнул он. — Сейчас будет тряска.

Вездеход нырнул в пересохшее русло. Колёса зашуршали по песку и гальке, прицеп загремел сильнее. Мы двигались медленно, пробираясь между крупными валунами, что лежали на дне. Подвеска скрипела, и ночная дорога напоминала мне ту, по которой мы уходили от белых после первой вылазки. Только теперь мы возвращались.

Вскоре Каин подал сигнал к остановке. Мишка остановил вездеход, и мы принялись выгружаться.

Снаружи подмораживало. С уходом солнца резко похолодало. Контраст особенно ощущался после тепла в салоне. На крыше вездехода вспыхнул прожектор, выхватив из темноты небольшой пятачок и помогая нам с последними приготовлениями. Мишка и Лёха уже прилаживали на спины друг друга баллоны с керосином и подключали к ним топливные трубки. Карина набивала патроны с картечью в патронташ на поясе. Я занимался тем же. Дашка и Марта распределяли по карманам разгрузки магазины. О гранатах тоже не забыли. Каждый взял по шесть штук, больше просто не умещалось. Да и без того, у каждого на плечах висело не менее двадцати килограммов. Наниты прекрасно справлялись с нагрузкой, но на манёвренности это всё же сказывалось.

На окончательные сборы ушло не более пяти минут. Мишка погасил свет, и вокруг нас сгустилась тьма. Несколько секунд мы просто стояли, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Затем наниты переключили зрение в ночной режим, и мир сделался чуточку светлее, хотя из него окончательно ушли краски.

— Ну что, готовы? — спросил я.

— Да… Да… — вразнобой ответили остальные.

— Тогда выдвигаемся. Порядок все помнят? Мишка первым, за ним я, Дашка и Саня. Следом Марта, Карина и замыкает Лёха. Огонь открывать только в крайнем случае. Свет не использовать.

Команда молча приняла последние инструкции, и мы тут же построились боевым порядком. Стоило сделать первый шаг, как внутри отрезало все сомнения. Я снова был собран и холоден, как всегда, когда дело касалось работы.

Марш-бросок до лабораторного комплекса занял минут сорок. Как и в предыдущий раз, мы остановились на холме, в семистах мерах от внешнего периметра. Заходить решили с позиции, которую пробили при первом визите. Я переиграл это в самый последний момент, чтобы не тащить на себе ещё и винтовку. Турели я выбил в прошлый раз, а чинить их некому.

Однако с ходу ломиться внутрь мы не стали. Вначале внимательно осмотрелись и, только убедившись в отсутствии опасности, двинули дальше.

Пробой во внешней стене преодолели беспрепятственно, как и прорезь в сетчатом заграждении. У стены Мишка развернул крохотный дрон-разведчик и запустил его в пролом. Глядя на голографический экран, мы убедились, что внутри никого, кроме двух скрюченных, обгоревших тел, и наконец ступили на территорию комплекса.

На этот раз я не стал разделять группу, и мы всем отрядом добрались до главного вестибюля.