Исповедь смертного греха 4 - Макс Вальтер

Я снова глянул на схему. Каин подсветил точку в конце второго колена. Турель всё ещё работала, питаясь от автономной линии, и перекрывала весь проход.

— Обойти можно? — спросил я.

— Нет, — ответил Каин. — Слева вентиляционная шахта, но она обрушена. Справа технический лаз, ведущий в тупик.

— Значит, только вперёд.

Я обернулся к команде.

— Ладно, попробую её снять. Даш, дай свой «шквал».

Подруга протянула автомат и взяла у меня дробовик. Турель располагалась метрах в пятидесяти от поворота, и лупить по ней картечью не было смысла. Слишком большой разлёт, и о точности не может быть и речи. Автомат — совсем другое дело, для него это даже не дистанция. Правда в моей затее оставался жирный минус: оружие не моё, и пристреливалось оно под чужой глаз и руки. А потому, прежде чем сунуть голову в пекло, я навёл ствол на выщербину в конце коридора и нажал спуск. Грохнула короткая очередь и пули легли сантиметрах в пяти от выбранной цели.

«Прицел скорректирован», — тут же отозвался Каин.

Вот теперь можно смело приступать.

Я добрался до поворота, быстро высунулся, чтобы осмотреться, и едва успел убрать голову. В угол тут же прилетела очередь из турели, однако я успел зафиксировать всё, что нужно. И увиденное меня не радовало.

Во-первых, турель была стационарной. То есть ей не требовалось время, чтобы вылезти из скрытой ниши. А во-вторых, пулемёт там стоял одноствольный, что, опять же, сокращало время до начала огня. Иными словами, пули покидали ствол буквально в ту же секунду, как только датчики фиксировали цель.

— Каин, какова задержка перед выстрелом?

«Ноль целых, три десятых секунды», — тут же выдал информацию он.

— Хреново, — пробормотал я. — Моя больше. Всё-таки нужно было взять гранатомёт… Ладно, какие предложения?

«Могу перевести организм в режим „драйв“, — подкинул идею Каин. — Но высока вероятность, что мы вырубимся к концу операции».

— А так мы до конца просто не протянем, — усмехнулся я. — Врубай.

И мир мгновенно сделался вязким. Звуки растянулись, сделались гулкими, будто я находился под толщей воды.

Тянуть не было смысла. Я высунулся наружу и тут же вдавил спуск. Очередь ушла в сторону турели, а я сразу же нырнул обратно. Каин мгновенно вырубил «драйв», чтобы не истощать мой организм. Но я всё равно почувствовал себя так, словно меня только что пропустили через мясорубку. Руку потяжелели, перед глазами поплыло, затылок заломило, а дыхание с хрипом вырывалось изо рта, будто я только что отмотал кросс километров на пять. А ведь я всего лишь высунулся из-за угла и надавил на крючок. И совсем не уверен, что попал туда, куда нужно.

Я уселся на пол и принялся стягивать ботинок. Подставлять голову, чтобы проверить турель на работоспособность, не было никакого желания. Перехватив ботинок поудобнее, я выставил его за угол и подождал несколько секунд. Выстрела не последовало, и я рискнул посмотреть на дело рук своих. Вначале резко выглянул и тут же нырнул обратно, как делал в первый раз.

Ничего.

И всё равно, прежде чем показаться из-за угла, я некоторое время собирался с силами. Высунулся, уставился на турель, от которой поднималась тонкая струйка дыма. Две пули легли точно в блок управления, пройдя в узкую щель между стволом и бронированной защитой. Это точно сделал не я.

— Спасибо, Каин, — поблагодарил интерфейс я.

«Мне было несложно», — отозвался он, но я почувствовал в его голосе скрытые нотки удовлетворения.

— Готово, — бросил я своим и принялся натягивать ботинок.

Через пару минут мы уже проходили мимо поверженной турели. Дальше — полная неизвестность. Ни Карина, ни работник, чей модуль мы использовали для построения карты, не заходили дальше этого места. А впереди нас ожидал ещё один поворот под прямым углом.

Мы замерли возле него, и я снова высунулся наружу, мгновенно фиксируя всё, что там находится. Голову я убрал раньше, чем мозг успел отразить увиденное. Но визор тут же вывел картинку.

— Чисто, — кивнул я. — Миха, встаёшь за мной.

— А если там твари?

— Мы сейчас спорить будем⁈ — резко огрызнулся я, и Косой тут же сместился за спину.

Мы вышли на финишную прямую. Коридор заканчивался дверью. И всё. Было даже не ясно, каким образом она открывается. В смысле, уходит вниз, вверх или в сторону. Полотно во всю ширину коридора, нет места даже для откосов. И выглядит она очень солидно, вряд ли получится её даже подорвать.

Подойдя ближе, я окончательно убедился, что нам её не открыть. В центре расположилась панель сканера, и ни фига не отпечатков. Стоило попытаться рассмотреть её повнимательнее, как по моему лицу пробежался лучик света, а на панели вспыхнула надпись: «доступ закрыт».

— Приехали, — выдохнул я.

— Пропусти. — Вперёд протиснулась Дашка.

Пока она рассматривала сканер, тот дважды считал её лицо, повторив запрещающую надпись. Но её это нисколько не волновало. Она вытянула нож и без малейшей жалости разнесла экран пяткой на рукояти. Затем жалом, вычистила осколки, добралась до начинки и принялась перебирать провода. За её спиной тут же навис Мишка и принялся комментировать.

— Нет, синий — это питание. Попробуй жёлтый и белый замкнуть.

— Миша, блин! — огрызнулась подруга, нахмурив брови. — Отвали, а? У меня, вообще-то, нож в руках.

— Понял, — криво ухмыльнулся он и поспешил устраниться.

Дашка ковырялась с панелью минут пять, и это время показалось нам вечностью. Впереди, в темноте, терялся поворот, и мне постоянно казалось, что из-за него вот-вот выглянет белая рожа.

Но всё обошлось. В двери наконец что-то щёлкнуло, и она с тихим шелестом вышла немного наружу, а затем ушла вверх. Я оказался прав: взрывать её было бы бесполезной тратой ресурса. Мало того, подобным воздействием мы легко могли её деформировать, и тогда она навсегда осталась бы закрытой. Сомневаюсь, что её бы даже резак взял. Разве что передний слой стали получилось бы срезать. А за ней, с вероятностью в сто процентов, скрывался слой бетона, который пришлось бы долбить до рассвета.

— Моя девочка, — ощерился Мишка и поцеловал Дашку в щёку.

— Блин, Миша! — снова возмутилась она. — Нашёл время…

А я уже рассматривал комнату, что открылась нашему взору.

Едва дверь ушла вверх и мы перешагнули порог, как в нос ударила вонь. Сладковатая, тяжёлая, она висела в воздухе