Исповедь смертного греха 4 - Макс Вальтер

и мы воспользовались лестницей. Но стоило выбраться на площадку, как стало ясно: просто не будет. Весь пролёт, до самого низа, был утыкан белыми тварями. Они замерли в нелепых позах и не спешили уступать нам дорогу.

Мишка поднял сопло огнемёта и поджёг контрольный огонёк.

— Стой, — осадил его я. — Попробуем пройти так.

— Ты в своём уме⁈ — выпучил глаза он. — Я туда не полезу!

— Полезешь, — ухмыльнулся я и первым шагнул вниз, в темноту, заполненную толпой белых тел, замерших на ступенях.

Они стояли повсюду. Одни привалились к стенам, другие замерли на середине пролёта, третьи сгрудились у перил, опустив головы. Тьма прятала их лица, но я знал, что у всех пустые белые глаза. И если хоть один проснётся, мы окажемся в ловушке.

Я двигался медленно, ставил ногу на свободный участок, поворачивал корпус, чтобы не задеть плечо одной из тварей. За мной шли остальные.

И вдруг позади раздалась возня и шипение. Мишка зацепился шлангом за руку ближайшей твари. Натяжение, рывок, и он замер, побелев. Я видел, как его лицо покрылось испариной, как задрожали пальцы. Он попытался вырваться, но Дашка перехватила его за руку.

— Тихо, — прошептала она.

Саня подошёл сбоку, аккуратно снял шланг с белой руки. Они действовали плавно, почти не дыша. Мишка в это время смотрел в пустые глаза твари, что стояла напротив, и не мог отвести взгляд. Я видел, как его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Страх буквально сочился из него.

Когда проблема была решена, я двинулся дальше. Иногда между тварями оставался такой узкий проход, что приходилось протискиваться боком. Одно неверное движение, любой шорох, и всё. Я чувствовал, как воздух вокруг стал ледяным, хотя, возможно, сказывалось нервное напряжение.

В какой-то момент твари впереди полностью перекрыли проход. Они стояли плотной стеной, и пройти сквозь них не представлялось возможным. Я не стал ждать. Подхватил ближайшую за грудки и перевалил через перила. Тело сорвалось вниз и грохнулось где-то в темноте, как мешок с картошкой. Звук ударил по ушам, разлетелся по шахте. Тварь завозилась, заскребла ногтями по полу, но вскоре затихла.

Я замер, вслушиваясь. Остальные тоже. Сердце стучало где-то в горле. Прошло несколько секунд, прежде чем я снова продолжил движение.

Мы добрались до нижнего уровня. Спуск уходил под землю метров на пятьдесят, и воздух здесь казался ещё холоднее. Впереди выросла дверь с очередным сканером. Дашка без лишних слов оттеснила меня плечом и подставила лицо под панель. Луч пробежал по её глазам, и полотно ушло в сторону, открывая проход.

Мы вошли. Позади осталась лестница, забитая спящими тварями. И, кажется, никто из нас не верил, что этот спуск прошёл без последствий.

А впереди нас ждал очередной коридор, в котором то здесь, то там, виднелись застывшие белые фигуры. Но их плотность была сильно ниже, чем на лестнице, и мимо них мы прошли относительно спокойно. Если не считать, что мы в любую секунду рисковали быть разорванными. Хотя хрен их знает, зачем эти твари тянули к нам свои руки. Довести начатое до финала мы им так ни разу и не позволили. Однако фантазия почему-то рисовала картины, будто они хотят нас сожрать. Впрочем, проверять теорию никто из нас не спешил.

Скорость сильно упала, потому что теперь нам приходилось заглядывать в каждую дверь. У нас не было карты этого уровня, и мы даже близко не знали, где здесь может располагаться панель доступа к управлению вратами.

Словно специально, по всем законам подлости, консоль обнаружилась в самом конце. У нас ушло больше часа на её поиски. Мы ввалились в комнату управления и плотно прикрыли за собой дверь. Команда с облегчением выдохнула, но все понимали, что расслабляться рано. Впереди нас ожидало ещё одно дело, и в его мирном исходе я очень сильно сомневался. Но и оставить без внимания ту огромную штуку было бы очень глупо. Её нужно уничтожить, несмотря на то, что мы и понятия не имеем, что это за хрень.

Дашка уже возилась с терминалом, и вскоре под потолком развернулась объемная карта, заполнив комнату холодным синим светом. Галактики висели в воздухе, медленно вращаясь, и от этого казалось, будто мы стоим в самом центре Вселенной. Врата отмечались яркими точками, но глаз сразу цеплялся за красные зоны. Они тянулись рваными пятнами, закрывая целые сектора.

Красным горели десятки систем. Я смотрел на это и понимал, что масштаб бедствия давно вышел за пределы Полигона-9. Карантин, о котором говорила Карина, оказался не единственным. Похоже, эти твари уже захватили куда больше территорий, чем мы могли представить.

Точки, что погасли совсем, казались особенно страшными. Они не мигали и не горели, просто висели мёртвыми провалами в паутине маршрутов. Я перевёл взгляд на Дашку. Она стояла, запрокинув голову, и её лицо казалось синим от этого света.

— Что это значит? — тихо спросила она.

— Думаю, у всех нас одинаковые мысли, — ответил Санёк. — Кажется, это война.

Я промолчал. Потому что добавить к этому было нечего. Мы смотрели на карту, и каждый из нас понимал: война уже идёт. И мы стоим в самом её центре.

Глава 14

Отход

Я рассматривал карту врат и никак не мог понять, что мне в ней не нравится. Остальные тоже молчали, переваривая то, что увидели. Выводы напрашивались однозначные: наша цивилизация нарвалась на то, что не в состоянии понять. Не удивлюсь, если мы объективно оценили угрозу лишь тогда, когда стало слишком поздно.

И ещё один вопрос всплыл откуда-то из подсознания, и теперь не желал уходить, голодным червяком пожирая разум. Для чего создали нас? А Каин… действительно ошибка или всё же намеренное действие? Ведь если обратиться к памяти, я не слышал, чтобы Исаев присутствовал на чьей-либо инициации, кроме моей. А в тот день, когда партия бракованных нанитов попала в мою кровь, он стоял надо мной и смотрел прямо в глаза. Как это понимать?

И сейчас на фоне увиденного ответы просились не самые приятные.

Я даже не удивлюсь, что наш полёт на Полигон-9 был спланирован как многоходовая операция. Вначале сюда отправили Карину, прекрасно понимая, что из всего потока она единственная, с кем я сблизился. Исаев знал, что я вызовусь её спасать. Я просто не мог поступить иначе.

— Нас отрезают, — задумчиво произнёс Саня, и я моментально понял, что именно мне не нравилось в этой карте.

Бактерии