Исповедь смертного греха 4 - Макс Вальтер

class="p1">Впереди показался холм, за которым мы оставили вездеход. Я заставил себя ускориться. Ноги уже не слушались, но я всё равно рванул вперёд, взбираясь на подъём. Лёха выскочил следом, развернулся и вскинул огнемёт. Струя огня ударила в темноту, осветила пустошь, выхватила из мрака белые лица. Несколько тварей рухнули, заметались, сбивая пламя. Остальные встали. Они остановились на границе света, будто не решались подойти ближе.

Мишка уже нырнул за руль. Генератор загудел, машина ожила. Я не опускал дробовик, пока остальные забирались внутрь. Саня подтолкнул Марту, Карина вскочила последней, и я захлопнул дверь.

— Гони! — рявкнул я.

Мишка вдавил педаль. Вездеход прыгнул с места, разбрасывая камни. Меня вдавило в кресло. Я смотрел в зеркало заднего вида на белые фигуры, оставшиеся позади. Они не бежали и даже не дёргались, а просто стояли и провожали нас пустыми белыми глазами.

— Почему они остановились⁈ — спросила Дашка, глядя на то, как удаляются белые фигуры.

— Потому что они сделали всё, что хотели, — буркнул я, вытирая со лба пот рукавом.

— В смысле? — спросил Мишка, не отрывая взгляда от «дороги».

— Сань, объясни, — устало буркнул я.

— Нас поимели, — донёсся голос приятеля с заднего сиденья.

— Да твою галактику! — выругался Мишка. — Это я и без твоей гениальности понял.

— Видимо, не совсем, — терпеливо продолжил Саня. — Мы слишком просто дошли до терминала управления вратами. Не находишь? И дело не в том, что ночью твари спят, и ни хрена не в нашей аккуратности. Нас туда пропустили.

— С чего такие выводы? — не поверил Косой.

— Я тебе только что объяснил, — хмыкнул приятель. — Если бы нас не хотели пускать, мы бы сразу столкнулись с озверевшим стадом. Вот только напали на нас сразу после того, как мы сняли с врат блокировку. Тебе не кажется это странным?

— И как это объясняет, что нас перестали преследовать? — вернулся к изначальному вопросу Косой.

— А ты подумай.

— Я тебе сейчас в нос дам! — огрызнулся Мишка.

— Нас выгнали из лаборатории, — вместо Сани ответила Марта. — И как только они убедились, что мы ушли, нас оставили в покое. Мы больше им не нужны.

— А вы точно не переоцениваете умственные способности каких-то там бактерий? — Мишка всё ещё оставался скептически настроенным.

— Боюсь, мы их недооцениваем, — снова вступил в беседу я.

Глава 15

Тактическое отступление

Вездеход выполз на площадку перед шаттлом и замер. Мишка заглушил генератор, но выходить не спешил. Мы все смотрели на корабль, что возвышался над нами чёрной тупорылой глыбой. Он стоял на опорах, слегка наклонив нос, будто зверь, готовый к прыжку.

— Живой, — усмехнулся я.

— Да чё ему сделается-то? — хмыкнул Мишка. — Он ведь железный.

Саня первым открыл дверь и спрыгнул на камни. Остальные потянулись следом. Ветер здесь гулял сильнее, чем в низине, и забирался под костюмы. Я поёжился, но задержался у борта, осматривая подходы. Каин сканировал пространство, но пока молчал. Вокруг только ночь, холод и пустой горизонт.

— Даш, открывай шлюз, — скомандовал я.

Она уже стояла у панели, возилась с замком. Через несколько секунд щёлкнуло, створки разъехались, и из нутра корабля неспешно выдвинулся пандус.

— Загоняем! — махнул рукой Мишка. — Поберегись.

Он вернулся за руль, запустил генератор. Вездеход мягко покатил вперёд, въехал по пандусу и скрылся в грузовом отсеке. Я и Лёха зашли следом, помогли закрепить машину ложементами. Колёса защёлкнулись в пазах, корпус замер. Мишка вылез наружу, обошёл технику и зачем-то постучал по креплениям. Будто человеческое тело способно разомкнуть гидравлические зажимы.

— Пойдёт, — заключил он, — можно закрывать.

Я ударил по кнопке, и шлюз сомкнулся. А мы направились в кабину. Я шёл за Мишкой, а он уже на ходу разминал пальцы, крутил головой, разгоняя усталость.

Когда дверь в кабину открылась, я на секунду замер.

Здесь всё светилось. Физические клавиши тянулись рядами, уходили вниз, опоясывая пульт, как позвоночник древнего зверя. Над каждой горел свой символ. Некоторые кнопки прятались под прозрачными щитками, другие ждали нажатия. Тумблеры, сенсоры, колёсики регулировки, ряды индикаторов.

Перед креслом пилота уже развернулась голографическая проекция бортового компьютера. Шаттл висел в воздухе, медленно поворачивался, подсвечивая отсеки и силовые линии. Рядом бежали цифры: температура, давление, запас топлива, состояние литиевого контура, готовность магнитов. Отдельно горели графики, которые Мишка сдвигал пальцем, как карты.

— Как ты во всём этом разбираешься? — спросил я.

— На один глаз выведена подробная инструкция, — усмехнулся он. — На второй — годы тренировок. Короче, не мельтеши, сядь вон в кресло помощника.

— Сколько нужно времени, чтобы улететь?

Мишка откинулся на спинку и пробежался по сенсорам.

— Минут семь-восемь, если ничего не затупит. Смотри: сначала запитаем стартовый генератор. Он даёт импульс, от которого поджигается термояд. Дальше впрыск топлива: дейтерий с тритием, и держится реакция. Плазма греет литий. Тот кипит, превращается в газ, который и даёт тягу. Магнитное поле сжимает эту струю и выбрасывает через сопло. Параллельно «Гелион» снимает часть энергии обратно на магниты. Замкнутый цикл, как живой организм.

— И где тут семь минут? — спросил я.

— Литий холодный. Его нужно сначала прогреть. Это тебе не как в машине: повернул ключ и поехал. Здесь сначала генератор, потом розжиг, потом пять минут на нагрев лития. Только после этого появится тяга. Ещё пара минут, чтобы выйти на полную мощность и запустить магниты.

— Понял, — кивнул я. — Запускай, умник хренов. Ты уже как Дашка начал говорить.

— Ой, иди в жопу, — отмахнулся приятель, хрустнул шеей, потёр ладони и взялся за панель. — Ну, поехали…

Внутри корпуса что-то глухо ударило. Я почувствовал это всем телом, будто по кораблю прошла судорога. Затем звук медленно перерос в ровный, низкий гул, который расползался по переборкам и отдавался в костях. Шаттл оживал.

Заработала система жизнеобеспечения. Вентиляция загудела, нагнетая давление. Уши заложило, и я сглотнул, чтобы его выровнять. А потом пошёл кислород. Настоящий, чистый, плотный. Сначала он просто коснулся лёгких, но уже через пару секунд я почувствовал, как по венам словно потёк жидкий огонь. Лёгкие раскрылись так, будто до этого я дышал через соломинку. Сердце застучало сильнее, мышцы налились кровью, и даже пальцы перестали неметь. А с головы будто сдёрнули тяжёлое покрывало. Мысли сделались ясными,