Исповедь смертного греха 4 - Макс Вальтер

Я обвёл взглядом кабину. Остальные тоже ожили. Дашка выпрямилась, вдохнула полной грудью, прикрыла глаза. Карина размяла плечи. Саня смотрел на приборы, но уже не так, как раньше, а цепко, будто заново учился видеть. Только Мишка не отвлекался. Он работал с панелью, щёлкал тумблерами, и на голограмме шаттла одна за другой загорались системы.

— Как ощущения? — спросил он, не оборачиваясь.

— Как будто заново родился, — ответил я.

— Это только начало. Сейчас ещё термояд запыхтит. Вот тогда и поговорим.

Гул внутри корпуса постепенно выровнялся, превратился в низкое, мерное гудение, которое шло отовсюду. Корабль оживал, и вместе с ним оживали мы. Я пересилил желание двигаться, глубоко вдохнул и опустился в кресло рядом с пилотом.

В голове всплыл недавний разговор. О полёте через врата, о том, что никто из нас ещё не проходил их в сознании. Пожалуй, сейчас не было смысла спешить и разгонять шаттл до чудовищных перегрузок. Мы возвращались домой, завершив задание чуть раньше срока, а значит можно насладиться моментом. Впереди только один путь, и я хотел пройти его с открытыми глазами.

— Миш, — позвал я.

— А? — отозвался он, не отрываясь от панели.

— Команду не отключай. Хочу пройти врата в сознании.

Он на секунду замер, потом повернулся, и по его лицу расползлась ухмылка.

— Я уж думал, ты никогда не попросишь. Самому интересно, каково это.

Он снова уткнулся в голограф. Пальцы забегали по бегункам, меняя параметры, вытягивая графики. Время от времени щёлкал физическими клавишами, не глядя, на ощупь. Установка набирала силу. Гул шёл от насосов и генераторов, и корабль понемногу напрягался, готовясь к прыжку.

— Внимание, — произнёс Мишка в микрофон, — всем занять места и пристегнуться. Начинаем разгон.

Я откинулся в кресле, застегнул ремни. За спиной зашуршали остальные. Карина села слева, Дашка с Мартой позади. Саня и Лёха устроились у боковых панелей. Все молчали. Только гул нарастал, и вместе с ним росло напряжение.

Мишка снова пробежался по сенсорам. На голограмме шаттла загорелся контур термоядерной установки.

— Стартовый генератор выходит на мощность. До розжига тридцать секунд.

Я сжал подлокотники. Гул под полом стал глубже, тяжелее.

— Десять… Девять… Восемь…

Гул ушёл вниз, пробежал по корпусу и вырвался наружу. Стартовые двигатели ожили, и я почувствовал, как шаттл вздрогнул, отрываясь от поверхности. Сначала мягко, почти незаметно. Потом увереннее.

Корабль поднимался медленно, как огромный зверь, что нехотя пробуждается и расправляет мышцы. Земля уходила вниз, и я видел, как уменьшается площадка, а позади остаются камни и пыль. Всё это казалось далёким, чужим, будто мы уже не принадлежали этой планете.

Я смотрел в боковое стекло на то, как мир внизу превращается в рельефную карту: тёмные провалы, каменные гряды, изломы сухих русел. Полигон-9 терял свои очертания, расплываясь в ночной дымке. А вместе с высотой уходило и напряжение, которое держало нас все эти дни. Хотелось выдохнуть. Но для начала нужно пройти врата, и только после этого можно позволить себе расслабиться. Как знать, вдруг что-то пойдёт не так?

Шаттл поднимался ровно, без рывков, и в кабине стояла тишина, какая бывает в момент, когда всё идёт правильно. Я взглянул на Мишку. Он сидел, вцепившись в панель, но на лице его читалось спокойствие. Он вёл корабль, как музыкант ведёт мелодию, и на душе от этого становилось чуть легче. Этот парень знает своё дело, а значит, мы в надёжных руках.

Лабораторный комплекс открылся как на ладони. Свет прожекторов заливал площадку, и на серой равнине комплекс выглядел светящимся пятном, которое с высоты казалось почти игрушечным. Я прилип к стеклу, рассматривая знакомые контуры, и вдруг замер. Всё-таки что-то пошло не так…

— Смотрите! — крикнул Мишка, тыча пальцем вниз, на смотровое окно под ногами.

Все разом прилипли к иллюминаторам. Даже Каин, кажется, замолчал, переваривая картинку.

У главного корпуса просела крыша. Сначала она просто накренилась, а потом рухнула, подняв облако пыли. Густое, серое, оно поплыло в стороны, закрывая площадку. А из самого центра этого облака появился острый нос. Тот самый кокон, что мы видели в электрощитовой. Он выходил из-под земли, раздвигая обломки, как насекомое, что выбирается из старой оболочки.

Кокон был огромен. Его хитиновая поверхность лоснилась, отражая свет прожекторов. По ней пробегали всполохи, короткие, похожие на разряды статики. Казалось, вокруг кокона дрожал сам воздух. Он поднимался медленно, беззвучно, и от этого зрелища у меня по спине пополз холод.

Он всплывал над лабораторией, как шар, наполненный газом. Ни крыльев, ни двигателей, ни огня, только мерное движение вверх, против всех законов, которые я знал. Прожекторы били по нему, и он сверкал, будто отлитый из чёрного стекла.

А потом вдруг полыхнуло.

Внизу, под коконом, родилась огненная струя. Она вырвалась из основания конструкции, ударила в землю, подняла волну пыли и огня. И в тот же миг кокон рванул вверх, притом резко, как снаряд. Он вонзился в облака, разорвал их и исчез из виду.

Мы молчали. Смотрели туда, где секунду назад была эта тварь. В кабине стало тихо, только гул двигателей звучал, как далёкий гром.

— Что это было? — прошептала Дашка.

Я не ответил. Просто смотрел вниз, на разрушенный комплекс и пыль, что всё ещё висела в воздухе.

— А вот и ответ, — пробормотал Мишка, глядя вверх, туда, где кокон пробил облака.

Я повернулся к нему.

— Ответ на что?

Он наконец оторвался от панели, посмотрел на меня. В его глазах читалось странное спокойствие, как у человека, который только что сложил в голове последний кусок головоломки.

— На то, как эти твари преодолевают пространство. Мы же ломали голову, помнишь? Как они добираются до других систем, если у них нет кораблей? А вот так. Вырастили себе кокон, накачали газом, подожгли и выстрелили в небо.

Я переваривал. Получалось, что вся лаборатория была не просто рассадником заразы. Она стала стартовой площадкой.

— Значит, не на людях, — произнёс я.

— Выходит, что так, — кивнул Мишка.

— И это ещё не всё, — подключился к беседе Санёк. — Теперь стало ясно, зачем нас пустили к терминалу. Точнее, какие цели они при этом преследовали. Они хотели, чтобы мы сняли блокировку с врат.

Он встал из кресла и подошёл ближе, опираясь на спинку моего.

— Им не нужны коды и пилоты. Они хотели получить доступ, и мы им его предоставили.

— Если этот