Исповедь смертного греха 4 - Макс Вальтер

Твари завопили. От этого вопля резало уши, он пробирался под череп, отдавался в костях, заставляя зубы ныть. Казалось, что кричит не просто горящая плоть, а сама колония внутри них. Вой нарастал, наслаивался, и я уже не понимал, слышу его ушами или всем телом.

Пламя опало так же резко, как появилось. Воздуха не осталось. Вентиляция выла, но кислород выгорал быстрее, чем успевал поступать. Лёгкие сжались, горло перехватило. Я хватал ртом пустоту, перед глазами плыли круги. Рядом хрипели свои. Дашка закашлялась, прижав ладонь ко рту. Каин впрыснул в кровь стимуляторы, но это помогло лишь на пару секунд.

— Огонь! — прохрипел я.

Дробовики ударили залпом. Первая волна тварей, что пережила огонь, рванула вперёд. Мы били по ногам. Картечь рвала колени, выворачивала суставы, отбрасывала тела на пол. Твари падали, но не умирали. Они цеплялись за стены, за обломки, ползли, скребли ногтями по бетону, оставляя глубокие царапины.

Мишка снова попытался активировать огнемёт, но огонь не загорался. Воздуха всё ещё не хватало. Тогда он просто отступил назад, позволяя стрелкам встать плотнее. Мы крушили тварей без остановки. Грохот выстрелов бил по голове, отдавался в висках, как удары молота. Я уже не слышал отдельных залпов, только сплошной рёв, в котором тонули наши крики.

Твари моментально заполнили проход. Первые ряды лежали кучей, но задние переползали через них, как муравьи, продолжая надвигаться. Руки хватали воздух, рты открывались, вой не стихал. Казалось, он шёл отовсюду: из стен, пола… возможно, из наших собственных голов.

— Отходим! — рявкнул я, когда расстояние до ближайшей твари сократилось до пары метров.

Мы попятились вглубь комнаты. Дашка с Мартой прикрывали отход, Карина с Саней били по тем, кто полз быстрее остальных. Мишка схватил меня за плечо и потянул назад. Я в последний раз вдавил спуск, перебил ногу ближайшей твари и отступил.

Дверь мы закрыть уже не могли. В проёме копошились тела. Они лезли, ползли, выгибались. И где-то позади них, в глубине коридора, вой не прекращался. Напротив, он становился только громче, будто им на подмогу шли новые.

— В укрытие! — рявкнул я и выдернул из подсумка две зажигательные гранаты.

— Грех, ты охренел⁈ — заорал Мишка. — Тут и так воздуха нет! Они сожрут остатки! Или вообще, могут даже не сработать!

Я не ответил. Сорвал кольца, вбил кнопки и одну за другой отправил снаряды в толпу. Тела продолжали лезть в проём, и гранаты упали прямо в эту белую массу.

Все рванули врассыпную. Марта нырнула в узкий шкаф у стены, только ноги мелькнули. Мы с Мишкой и Кариной перевернули стол и упали, скрываясь за столешницей. Дашка закатилась под прикрытие терминала управления вратами, свернулась там, прижав автомат к груди. Лёха опрокинул тяжёлый диван и спрятался за ним, втянув голову в плечи.

Раздался хлопок, и следом — ещё один. А через секунду сработали детонаторы. Распылённая смесь вспыхнула, и на долю мгновения коридор осветился, как солнечная вспышка. Пламя пролетело над нашими головами, и на секунду мне показалось, будто я нахожусь в каноничном аду. Воздух в зоне взрыва сгорел мгновенно. Волна разряжения ударила снаружи внутрь. Всё, что не было закреплено, сорвало с мест. Стол подняло и швырнуло к двери, как картонку. Меня прижало к стене, перед глазами поплыло. В ушах звенело так, что я не слышал собственных мыслей.

Огня почти не осталось. Только дым. Густой, едкий, он заполнил комнату и коридор. Твари корчились, выгибались, загребали руками, но двигаться так же резво, как раньше, уже не могли. Им хорошенько досталось.

Дышать оказалось нечем. Вентиляция гудела, но жалкие крохи кислорода терялись в дыму. Наниты старались, обогащали кровь, впрыскивали что-то в лёгкие, но горло сводило судорогой. Хотелось вдохнуть, а не получалось. Каждый вдох давался с такой болью, будто в грудь вгоняли раскалённый штырь. Я хватал ртом пустоту и понимал, что ещё немного, и мы просто отключимся.

— Валим! — прохрипел я и первым сорвался с места.

Остальные побежали за мной. Их шатало. Да я и сам едва держался на ногах, цеплялся за стены, чтобы не упасть. Дашка споткнулась, ушла вбок, Мишка подхватил её под руку, рывком поставил на ноги. Она что-то кричала, но я не слышал. Всё тонуло в гуле и вое.

Карина пронеслась мимо и с разбега нырнула в дверной проём. Перепрыгнула кучу опалённых тел, ушла в кувырок, вскочила и сразу открыла огонь по ближайшим тварям, не давая им подняться.

Я вывалился следом. В коридоре оказалось не лучше. Со стороны лестницы подтягивались новые твари. Я вскинул оружие в попытке их сдержать. Картечь рвала колени, отбрасывала тела назад. Одна особь попыталась встать, но я снёс ей половину бедра, и она рухнула на спину, заскребла руками по бетону.

Позади нас остальные продирались через кучу тел. Саня завяз, и одна из тварей вцепилась ему в ногу. Он не стал тратить время, просто приставил дробовик к её запястью и выстрелил. Кисть оторвало, и она осталась на его ботинке, пальцы всё ещё сжимались. Саня наконец выскользнул и помог выбраться Марте, которая едва не свалилась в эту кучу.

Лёха застрял. Баллон за спиной не давал влезть между телами. Дашка тянула его за руку, Мишка подхватил подругу сзади. Вдвоём они выволокли его, как пробку из бутылки. Лёха тут же развернулся, поднял сопло и поджёг остатки смеси. Огненная струя ударила в толпу, залила опалённые тела. Вой снова резанул по ушам. Кислород, который едва успела нагнать вентиляция, опять сошёл на нет.

Я уже не понимал, откуда берутся силы. Просто бежал, стрелял, тащил кого-то за собой.

Мы выскочили к лестнице, и я сразу увидел, что здесь нас уже ждут. Твари стояли на ступенях, перекрывая проход, белые, как извёстка, и такие же тихие. Но эта тишина давила сильнее любого крика. Их собралось около десятка, и они не двигались, будто давали нам время понять, что путь перекрыт.

Я вскинул дробовик. Первый выстрел ударил ближайшую тварь в грудь, развернул её, отбросил на перила. Вторым выстрелом я разнёс колено следующей, и она осела, заскребла руками по ступеням. Я надавил ещё раз, но услышал лишь сухой щелчок. Кончились патроны.

Рука сама метнулась к патронташу. Пальцы нащупали донышки, и я пробежался по ним, подсчитывая остатки. Семь. Всего семь патронов на всё, что ждёт впереди. Я выдёргивал их один за другим, загонял в магазин, а твари уже пришли в движение. Они текли