В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

кожа из-за кровоподтека была уже не зеленой, а сине-черной. Осколок, который чуть не вышел наружу, больше не двигался – так все вокруг воспалилось. Даже кончиками пальцев касаться было мучительно.

Что же делать? Конечно, самое разумное – попросить о помощи ведьму. Единственно разумное, вообще говоря. Вероятно, мне понадобится день на отдых, но всего только день – небольшая потеря времени.

И скорей всего, мне даже просить не придется, а тем более извиняться. Надо только дождаться, когда Бракус ее попросит, и принять помощь, вот и все. А обиды последних дней просто отпустить и забыть. Но я не хотела. Это ведь Темперанс неправа, а не я! Она помогла тем, кто пытался убить нас обеих.

«Ведешь себя по-дурацки», – произнес в голове тихий голос. Он очень напомнил Бракуса, и я с досадой велела ему заткнуться.

В руинах гулял ветерок, принося с собой запах озера. Я вспомнила, как мне полегчало в холодной горной воде, и потихоньку выбралась из башни. Замок стоял далеко от деревни, так что окрестности были пустынны. Напрягая силы, я доползла до озера и окунулась. Приятный холод обнял больную ногу, и я, не заплывая глубоко, легла на поверхность воды и прислушалась к звукам долины.

Позади меня высился Сноудон, блестя снежной шапкой на утреннем солнце. Трава на склонах серебрилась от инея и росы, а ветер, гулявший между горными кручами, собирал мелкой рябью гладкое зеркало озера. Ощутив, как подо мною проплывают рыбы, я вспомнила, что жутко голодна. И уже почти собралась вернуться на берег и найти свой дорожный мешок, когда от стен замка к озеру двинулись три фигуры.

Бракус и Темперанс спускались по склону, оба со своими мешками, а гоблин нес еще и мой. Кавалл вприпрыжку бежал за ними – ему явно хотелось размяться. Я подплыла поближе к берегу и устроилась на гальке.

– Как нога, Дженни? – спросил Бракус, извлекая стульчик и садясь. – Ты вчера вечером сразу заснула, мы не стали тебя тревожить.

– Нога сломана, – ответила я без лишних подробностей. – Но в воде мне становится лучше. Скоро буду готова.

– Слушай, – начал гоблин, – будь умницей, пусть она тебя подлатает. Ты вчера еле двигалась, не сможешь ведь и дальше так ползти.

Сверкнув глазами, я промолчала. Бракус стянул с головы шляпу и стал ею обмахиваться.

– Видишь ли, Дженни, задержку мы себе позволить не можем. Чем дольше тянем с заданиями, тем больше Ольховый король укрепляется в Чиппинг-Эпплби. Если помощи просить не хочешь, тогда тебе лучше остаться здесь.

Я замерла. А гоблин продолжил с несчастным видом:

– Здесь ты быстрее выздоровеешь, чем если в пути постоянно тревожить ногу. Оставайся, мы с Темперанс дойдем до Пенрин-Ту, добудем железо и заберем тебя на обратном пути. Это займет, пожалуй, недели две, но у тебя тут для жизни целое озеро.

У меня просто челюсть отвисла, и я пораженно вытаращилась на гоблина.

– Вы… вы что, меня бросаете? – промямлила я, заикаясь.

– Ну ведь ты не даешь себя вылечить, так что выбора у нас нет. Прости, Дженни, мне очень жаль, но будь Темперанс на твоем месте, я сказал бы ей то же самое. Вы обе, по-моему, глупо себя ведете, но что ж тут…

Бракус не договорил. Я посмотрела на ведьму. Та стояла с делано спокойным видом, сложив руки на груди. Губы ее кривились, и я поняла: они оба думали, что я сдамся. Ах так? Да ни за что.

– Ладно, – бросила я, пожимая плечами. – Через пару недель увидимся. Собаку возьмите с собой, мне неохота с ним тут возиться.

И я нырнула под воду, но осталась у поверхности. Оттуда мне было видно, как Бракус и Темперанс спорят на берегу. Гоблин расстроенно опустил голову, потом кивнул, и они пошли прочь от озера, вверх по холму. Темперанс обернулась, и я вдруг решила, что сейчас она меня позовет. Но ведьма свистнула Каваллу – тот вынюхивал что-то в кустах – и скрылась из виду.

«Ну и прекрасно», – подумала я. Что ж, обойдусь и без них. Тысячу лет обходилась – и теперь не пропаду. Может, когда вернутся, меня уже тут и не будет. Если вернутся вообще. Люди редко ко мне возвращаются – просто уходят, и поминай как звали. И я опустилась на самое дно, чтобы там хорошенько себя пожалеть.

* * *

Прошла неделя, и я стала раскаиваться в своем решении. Нога все еще болела, хотя кости понемногу срастались. Еще дней десять-пятнадцать, и я, пожалуй, смогла бы ходить. Пока что я только плавала в озере, питаясь местными карпами и по мере сил наводя порядок. Если тут кто-то и жил, то, видимо, очень давно. На дне валялось множество овечьих костей и сломанных удочек, а водоросли спутались в огромные клубки.

Вода была гораздо холодней, чем я привыкла; в озеро впадали десятки талых потоков, бегущих с вершин Сноудона и Глидер-Ваур. В ясную погоду оба мне были видны на противоположных краях долины. Из западной оконечности озера вытекал ручей, впадавший в озеро побольше, а то, в свою очередь, становилось рекой. Доплыв однажды до края второго озера, я ощутила в воздухе соль и подумала, что море отсюда примерно в десяти милях[43]. Бракус, помнится, говорил, что на побережье надо будет повернуть к югу. Они с ведьмой, наверное, дошли уже до Пенрин-Ту.

Я думала о них почти все время, не давая обиде утихнуть, шевеля ее, точно сломанную кость. Если я отвлекалась, гнев мой сходил на нет, а он был мне нужен, и я без конца бередила рану.

Однажды на долину обрушилась гроза, и я смотрела из-под воды, будто через стекло, как дождевые капли барабанят по озеру. Как там деревенские, думала я, успели укрыть овец и ягнят? Я была в большом озере и уже собиралась вернуться, когда вдруг что-то схватило меня за талию.

Схватило и затрясло – руки и ноги у меня беспомощно замотались, но я все же сумела нащупать гигантские крепко сжатые пальцы. Я истошно завопила, вырываясь изо всех сил.

– Пусти! – кричала я, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь по-валлийски. – Арос, арос!

Рука перестала меня трясти, и из озерных глубин всплыла огромная смутная тень. Размером она была с башню и вся покрыта чешуей и мехом. На крокодильей морде с длинными клыками блестели золотистые глаза, а длинный хвост метался влево и вправо, взметая со дна мутный осадок. Аванк[44]. Я слышала о таких: древние, редкие и опасные существа.

«Ты не человек, – прозвучал голос прямо у меня в голове. Аванк говорил медленно, тщательно подбирая слова. –