В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

– И что ты забыла? Что теперь это мир людей и нам нельзя гулять без прикрытия?

Я сверкнула глазами.

– Когда это Дженни могли гулять, где хотят? Я забыла, что… А, неважно. Отстань от меня, Марш.

Гоблин тяжело вздохнул и пошел к ведьме. Слышно было, как он ее уговаривает не забыть и про свою лодыжку. Я стояла, глядя на запад, и все еще не могла успокоиться, хотя и не знала толком, сержусь ли на Темперанс или на себя. Мне вдруг отчаянно захотелось домой, в свое озеро, где нет осуждающих взглядов людей. Ведьма в ярости – это полбеды, пока ярость не стала страхом. Тем же страхом, который плескался в глазах у солдат.

Темперанс наконец-то закончила и подошла ко мне.

– Они проснутся через час и ничего не вспомнят, – произнесла она.

Я откашлялась, глядя куда-то поверх ее головы.

– Ты все еще злишься? – недоуменно спросила ведьма.

– Не злюсь. Но давайте уже двигаться. Мы много времени потеряли.

И я огляделась.

– Ладно, – сказала Темперанс. – Ну пошли.

Мы больше ни словом не обменялись ни в тот день, ни на следующий. К концу третьего дня тишина между нами стала гнетущей. По утрам, за завтраком, Бракус меня заколдовывал, и путь на запад продолжался. Поскольку мы с ведьмой не разговаривали, гоблин пробовал завязать беседу то с ней, то со мной, то с обеими вместе, но бросал бесплодные попытки через пару часов. Даже Кавалл притих и шел за нами, грустно опустив хвост. Городов мы избегали и, обогнув Честер, по старой римской дороге вступили в Северный Уэльс.

Деревни тут стали меньше, а земля вздыбилась холмами и неровными зубьями гор. С высот низвергались речные потоки, неслись по равнинам под старыми каменными мостами и впадали в длинные гладкие озера. Была весна, у овец рождались ягнята, и холмы стояли пустые, зато в деревнях только и слышалось громкое блеяние.

Теперь нетрудно стало купить свежее мясо, и Кавалл наедался вдоволь. Бракус мог объясниться на валлийском наречии; я тоже когда-то неплохо болтала и теперь припомнила кое-что. Порою женщинам легче бывает договориться, и я в те дни больше общалась со смертными, чем за всю мою жизнь, – кроме Темперанс, разумеется.

Она всякий раз пристально наблюдала за мной – с нарочито спокойным лицом, но не сводя глаз до конца разговора. Похоже, ведьма считала, что мне нельзя доверять. Меня это злило, но я позволяла недоброму огоньку согревать меня изнутри. Я ведь спасла эту женщину, торговалась ради нее с властителем фейри, поймала Турх Труйта с риском для жизни – но, кажется, все это не имело значения, раз я могла напасть на человека. Хрупкое доверие между нами, построенное с большим трудом, так легко разрушилось, что теперь я сомневалась: было ли оно вообще? Может, по мнению ведьмы, я мало чем лучше Ольхового короля и она меня просто терпела ради благой цели? Странно даже, что мне становилось так больно от этого, но между мной и Темперанс разверзлась глубокая пропасть, и как перекинуть мост, я не знала.

Мы никогда не ночевали в городах, предпочитая разбивать лагерь под открытым небом. Первые несколько дней после встречи с солдатами я была начеку, но на дорогах нам попадались лишь крестьяне да купцы. В конце концов я опять стала думать о цели нашего путешествия. Бракус хотел узнать побольше о Пенрин-Ту, представить, что нас там ожидает, и каждому встречному задавал вопросы.

Большинство в тех местах не бывали, и ответить им было нечего. А те, кто бывал, впервые слышали, что там добывают железо. Бракус терялся в догадках. Сидя по вечерам у костра, он снова перебирал все, что ему рассказали, и иногда спрашивал нашего мнения. Я отвечала, если он прямо обращался ко мне, но замолкала, когда гоблин пытался втянуть в разговор Темперанс. Ведьма вела себя так же. Ее мелочность, надо сказать, впечатляла. Но и я была не лыком шита, столько лет прожив в одиночку, и крепко держалась за свою обиду.

Временами Бракус взрывался и осыпал нас гневными упреками. Он кричал и грозился нас бросить, а мы обе угрюмо сидели и слушали. Я уже начинала думать, что вся затея была ошибкой. Может, и мне вернуться домой? Что ни день, я тосковала по озеру, не только душой, но и телом – оно слабело с каждой минутой вдали от родных вод.

Но я решила остаться. Я хотела побороть Ольхового короля, а лучшей возможности у меня, скорее всего, не будет. Темперанс, даже если и думала повернуть назад, вслух об этом не говорила. Однажды вечером, когда Бракус в досаде ушел от костра, она сжала губы упрямой тонкой линией и подкинула дров в огонь. Наша дружба, может, и исчерпала себя, но ведьма намеревалась идти до конца. Кавалл положил мне голову на колени, а я гладила его мягкие уши и смотрела в костер, пока не вернулся Бракус.

* * *

По Сноудонии мы прошли напрямик – через перевал Пен-и-Пасс[40] между Сноудоном[41] и Глидер-Ваур[42]. Дорога сузилась до козьей тропы, и с самого утра никто нам не встретился. Мы шли на запад, догоняя заходящее солнце. Уже в сумерках Бракус остановился на скалистом обрыве, залитом кровавым закатным светом.

– К ночи дойдем до Лланберис и заночуем у деревни, – сказал гоблин, указывая на долину, где ровно между двумя озерами виднелась горстка шиферных кровель. Обернувшись ко мне, он улыбнулся: – Дженни, поймаешь нам рыбку? Говорят, карпы тут превосходные.

Темперанс фыркнула, я метнула на нее взгляд и задрала нос повыше.

– Не хотелось бы никого оскорблять охотой на невинных рыбок. Есть у нас тут чувствительные.

Бракус застонал, но Темперанс и бровью не повела. Я протопала мимо гоблина обратно на дорогу, и те двое дали мне фору, прежде чем двинуться следом. Наверное, Бракус пытался вразумить ведьму, но с ней вряд ли было проще, чем со мной. Что ж, а я отдохну немного; я весь день воскрешала в памяти наши с Темперанс недавние перебранки, и теперь голова у меня раскалывалась. Как же хотелось окунуться в родное озеро, нежное, прохладное, и смыть в нем все заботы!

Я всмотрелась в долину, где блестело длинное ледниковое озеро. Поплаваю в нем подольше, глядишь, и голова прояснится. Справа от меня по слоистому обрыву сбегал тоненький водопад, образуя у подножия небольшую купель и выплескиваясь на дорогу. Я ступила в лужу, прошлепала до середины и обернулась, ища Кавалла. Ведьма с гоблином шли за мной поодаль, но собаки нигде не было видно. Я свистнула