Роанна Аньер. Путь на Север - Виктор Постоенко

Справа у стола стояла та самая женщина, что была тогда на рынке. Она внимательно смотрела на нас. Мы подошли, сделали глубокий поклон. Нанке тоже сняла шляпу и держала обе в руке.

— Госпожа, это же... — начала было женщина, но герцогиня остановила ее жестом:

— Фиола, подожди.

Сама она поднялась из-за столика и, как была босиком, пошла ко мне. На ней было одето простое светлое домашнее платье — видимо, человек уже никуда не собирался перед сном выходить.

Подошла ко мне ближе. На меня нахлынули какие-то смутные воспоминания, видения. И тут вдруг осенило: да ведь мы похожи! Это что, наверно, родовое, что внучки так похожи на своих бабушек?

Герцогиня была ниже меня, примерно по кончик моего носа, поэтому всматривалась в меня снизу вверх. Ее взгляд был сначала тревожен, она как бы что-то искала на моем лице, на голове, потом глаза ее ласково посмотрели на меня. Она подняла правую руку, взяла меня за голову, повернула влево, потом вправо.

Что-то мешало мне смотреть. Она взяла меня ладонью за подбородок, а потом провела большим пальцем по щеке, как будто что-то вытирая. Ее глаза стали влажными.

— Я что, плачу??? — вдруг дрожащим голосом спросила я.

Она утвердительно кивнула, потом закрыла и открыла глаза. По ее щекам тоже покатились слезы. Я не выдержала. Я вообще не понимала, что у меня внутри происходило. Что-то очень сильно сдавило грудь, стало тяжело дышать. Вдруг слезы полились сами собой, и я натурально заплакала.

Она притянула меня к себе и левой рукой наклонила мою голову себе на плечо и прижала.

— Поплачь, моя девочка, поплачь. Ты теперь дома, тут уже можно всё, — проговорила она с какой-то грустью.

Я сама, по какому-то наитию, обняла ее и прижала к себе. Раздался громкий голос Фиолы:

— Выкажите уважение молодой хозяйке!

Все служанки опустились на колени, склонив головы, а Дерек встал на одно колено, опершись на меч. А затем и сама Фиола опустилась на колени. Я оглянулась — в открытых дверях в том же положении застыли и те шесть служанок. Вот это дисциплина. Остались стоять только мы с бабушкой и моя Нанке.

Я попросила герцогиню присесть, так как я привезла мамино письмо — оно всё разъясняет. Все ответы в нем. Усадила ее, сама же сказала Фиоле поднять служанок. Обернулась к Дереку:

— Капитан, спасибо за то, что проводили нас. Мы с Вами еще не раз будем встречаться. Можете сейчас заняться своими делами.

Он поклонился и вышел.

Я положила перед бабушкой мамино письмо, синий конверт и деревянную шкатулку. Герцогиня решила начать с маминого письма, достала самые настоящие круглые очки в металлической оправе. Я села на подушку рядом.

Нанке осталась стоять. Пока ее время еще не пришло. По мере прочтения я увидела слезы на бабушкиных глазах. Оторвавшись, она сказала, что никто никогда не догадывался о связи дочери и моего троюродного брата — это просто стало для всех нас неожиданностью.

Затем она взяла синий конверт, внимательно прочитала и вздохнула. Я спросила:

— Мне теперь надо пятку показывать?

Она легонько хлопнула меня ладошкой по плечу, потом притянула к себе и поцеловала в лоб:

— Я давно всё знаю, расскажу за ужином.

И опять вернулась к маминому письму. Потом подняла на меня глаза:

— Тут написано о Нанке. Кто это?

Нанке сделала два шага вперед:

— Это я, Ваша Светлость.

Тут герцогиня улыбнулась:

— Смотри, как ты выросла. Ты ведь еще не знаешь, что у тебя есть дедушка и бабушка, а также старший брат. Они знали, что ты родилась в тюрьме, узнали от тюремщика, что он вынес тебя и передал монахам. С тех пор они много лет искали тебя по всем монастырям. А ты вот где, оказывается, была. Немудрено: моя дочь и твоя мама были подругами детства, и не просто подругами, и обе были потом фрейлинами королевы Энгера.

Нанке как-то суетливо достала из мешка свое синее одеяло:

— Вот, мол.

Я достала из шкатулки ее кулон. Но герцогиня сказала, что она и так видит без украшения и одеяла, кто перед ней стоит. И прозвучало имя — Нанке де Пон.

— Такое имя тебе дала твоя мама, и об этом написала в своей последней записке из тюрьмы.

Я услышала, как удивленно вскрикнула Фиола. Герцогиня достала из шкатулки шпильку для волос, посмотрела на нее, и слезы тихо потекли по ее щекам.

— Эту шпильку подарила мне моя мама. Я ее подарила дочери, а теперь она твоя. Да и вообще всё теперь твое.

Потом вытерла слезы платком, вздохнула, повернулась к своей личной служанке:

— Фиола, быстро меня одеть. Собрать всех слуг и гарнизон замка во дворе. Ворота закрыть, часовых — сюда в строй.

Минут через десять вбежала служанка и доложила, что все собраны, даже кухарки с кухни. За это время герцогиню одели в красивое черно-красное платье, украшенное золотым шитьем, в волосы вставили шпильку, почти копию той, что досталась мне. Мы вышли на тот самый балкон над входом.

Внизу я увидела много голов и море глаз. Герцогиня подвела меня к самому краю балкона и громко объявила:

— Это моя родная внучка, дочь моей Клоринды, герцогиня Роанна де Анн. Все ее приказы и распоряжения отныне выполнять как мои собственные или самого Его Светлости. А теперь всем выразить уважение молодой хозяйке герцогства Андольского!

Внизу все разом, как по команде, опустились на колени, и только воины встали на одно колено.

— И еще, — продолжила герцогиня, — вот эта девушка является нашей дорогой гостьей, пока за ней не приедут ее родные. Это герцогиня Нанке де Пон Дюссенская.

Я успела метнуть взгляд налево, чтобы увидеть буквально вылезшие из орбит глаза моей подруги.

Она недоуменно посмотрела на меня. Я кивнула головой — всё так и есть.

В ответ она зло сощурилась — ну погоди.

Глава двадцать вторая. Как хорошо, когда ты дома.

Герцогиня приказала накрыть стол в семейной столовой на первом этаже. А еще распорядилась нас переодеть. Фиола по моей просьбе провела меня в мамину комнату. Там всё оставалось нетронутым с момента ее отъезда. Одежда в шкафу, мебель, большое зеркало и столик перед ним.

Я подошла к окну, раздернула темно-зеленые шторы. Из окна открывался прекрасный вид на город, порт и море вдали. А еще на стене висел огромный портрет — я никогда не видела маму вот так вот. Если честно, то я ее вообще никогда не видела, только в воспоминаниях настоящей Роанны. Теперь понятно, в кого я пошла внешностью.

— А можно мне приготовят эту комнату,