Графиня де Монферан - Полина Ром

* * *

Граф вернулся через десять дней и, к удивлению наблюдавшей за его приездом Николь, привёз с собой молодую пухленькую девушку. Если судить по одежде — небогатую горожанку лет восемнадцати-двадцати, заплаканную и робкую. Клод де Монферан вылез из кареты и приказал одному из лакеев:

— Устрой её как обычно…

Сам граф после этих слов отправился в свои апартаменты, а девушка, стесняющаяся поднять глаза, безропотно двинулась за слугой, несущим сундук.

Вечером Сюзанна рассказывала графине:

— Госпожа Ингрид опять заброшена. Говорят, неделю или две граф тешиться будет, а потом — как уж повезёт. Другой раз, бывает, если его светлости понравится, он и наградить может. А ежли много плакать будет барышня — может и в казарму определить.

— А кто она?

— Сказывают — сирота. Вроде как свадьба у неё была назначена, а тут маменька её померла. Так что венчание отложили, а она подработать решила в господском доме. Нанялась на время праздников посуду мыть. А как понесла помои на задний двор — на неё собака кинулась. Могла и порвать, а только граф собаку отозвал, а девицу там же и оприходовал. Любит он этаких — грудастых…

Николь одновременно чувствовала беспомощность и отвращение. Было совершенно ясно, что девушка отправилась с её мужем не по доброй воле, но что сделать в этой ситуации — графиня пока не представляла. Однако чувство брезгливости и искра ненависти поселились в ней прочно, а собственная беспомощность начала угнетать…

С приездом мужа в замке частенько бывали гости, но графиню объявили больной, и все эти пиры и охоты проходили без её участия. Саму Николь это, пожалуй, даже радовало — мало удовольствия смотреть на перепившихся мужиков и их визжащих девок. А пиры граф закатывал почти каждую неделю, и графиня поражалась количеству и стоимости блюд, что ставили на столы. Тем более что в конце дня большая часть еды отправлялась в свинарник.

Приходя по утрам за молоком для Мышки, она видела роскошных рыбин и оленьи туши, которые зажаривали целиком, огромные многоярусные торты с сахарной глазурью и гигантские пироги с сюрпризами. Видела, как выкатывают из подвалов внушительных размеров бочки с вином и варят пиво в котлах. Кухня при замке почти всегда была самым оживлённым местом, напоминающим заводской конвейер.

* * *

Зацепку Николь получила почти в середине лета…

Сезон выдался очень уж неудачным: солнца было мало, часто шли дожди, и Сюзанна даже таскала с кухни дрова, чтобы разжечь камин в комнате госпожи и не мёрзнуть. Так что привычка сидеть по вечерам у огня и перебирать мелкие бытовые новости замка становилась всё прочнее и прочнее.

Именно там, у камина, Николь узнала о том, что молодую горожанку солдатам граф не отдал, но выгнал из замка без вознаграждения. Горожане, которые привозили в замок продукты, рассказывали, что жених девицу бросил, и той пришлось устраиваться служанкой в трактир.

Здесь же, на этих вечерних посиделках, поглаживая слегка поправившуюся Мышку, уже перебравшуюся из библиотеки в комнату, но по-прежнему обожающую лежать на коленях, Николь узнала, что урожая хорошего не будет, так как в начале лета был град, да и не один раз.

— Горожане жалуются, что в этом году рынок полупустой. Говорят, из сёл и везти-то особо нечего, — подробно рассказывала Сюзанна.

В целом эти беседы были довольно бессмысленны и к самой графине вроде бы и не имели отношения, но Сюзанна оказалась единственным человеком в замке, разговаривающим с графиней и не боящимся наказания, и даже такие скучные новости Николь выслушивала с благодарностью. Именно во время одного из этих разговоров графиня и услышала нечто достаточно важное:

–...а он тогда и говорит, что, мол, даже на королевский налог этот год не наберётся. А потому не изволит ли господин граф приказать зерна закупить в других местах. А то, мол, к весне точно голод начнётся…

Задремавшая под ровную речь Сюзанны Николь встрепенулась и уточнила:

— Стоп! Прости, я пропустила немного. С кем разговаривал мой муж?

— Так с господином сенешалем он разговаривал!

— И сенешаль сказал, что графству грозит голод?

— Так и сказал, госпожа. Вот этими самыми словами!

— И что ответил граф?

— Вестимо — разозлился! Сперва покричал, а потом повелел господину сенешалю хоть из домов должников выселить, а чтоб только налог королевский был уплачен. А тогда господин сенешаль сказал, что на королевскую-то долю может и наскребут, а вот графский налог — никак невозможно…

— Граф приказал закупить зерна? — Николь чувствовала в этом разговоре какую-то несообразность. Некое несовпадение с тем, что она видела в быту и что пряталось от взгляда окружающих.

— Нет, ваша светлость, не приказывал. А сказал, что пусть хоть все передохнут, а ему и так хорошо, — тихо проговорила Сюзанна.

— Ты сама лично слышала этот разговор?

— Лично сама и слышала, госпожа. Господин граф так кричал, что не только я слышала, но и все, кто во дворе был…

Глава 36

Возможно, зацепившись мысленно за слова Сюзанны, Николь начала бы медленно раскручивать весь клубок, задавать неудобные вопросы, и вся её жизнь пошла бы по другому пути. Но этого не случилось, так как утром следующего дня его светлость нанёс визит опальной жене, и на некоторое время у графини появились занятия, отвлекающие от проблемы.

Граф с удовольствием осмотрел убогое жилище жены, удовлетворённо кивнул и сообщил:

— Герцог Леворский устраивает бал в честь помолвки сына. Я не могу отказать его светлости и потому еду в Ливен. Я возьму тебя с собой, но ты должна выглядеть прилично и модно.

— У меня полно дорогой одежды, и вы сможете выбрать мне подходящий туалет.

— Господи, какая ты жалкая дура! — граф поморщился. — Сын герцога — молодой кавалер, принятый при дворе, его будущая жена — юная графиня Айронская. Она тоже провела сезон в столице. Безусловно, они уже видели все твои платья, и явиться к ним в прошлогодних одеждах будет просто оскорбительно. Сегодня я пришлю портних, и уж будь любезна не перечить мастерице!

С этими словами герцог удалился, а Николь только равнодушно пожала плечами. Не то чтобы ей очень уж хотелось поехать, но и спорить по такому поводу глупо, а выбора ей никто не даст.

Однако нашествие мастеров её просто потрясло. Специалисты шли чередой весь день: сухопарая и неприятная модистка, которая должна была сшить пять комплектов нижнего белья и подготовить подходящие чулки; шляпных дел мастер — измождённый старик в сопровождении подмастерья,