Графиня де Монферан - Полина Ром

В мешочке обнаружился новый комплект украшений из золота и крупных, удивительно прозрачных бирюзовых кристаллов. Выполнен он был в форме бантов, вошедших в моду при дворе только в этом году. Все предыдущие украшения Николь были сделаны по цветочным мотивам, и она поняла, что эту вот роскошь граф действительно купил совсем недавно.

«Серьги, браслеты, большое ожерелье и восемь шпилек… не знаю, что за камни, но даже работа и само золото должны стоить целое состояние. Он кинул горсть монет мадам Вернет. Там точно было не меньше десяти золотых, а это большие деньги! В Парижеле и Мадлен, и мадам Барбье всегда хвалили графа и называли его самым щедрым клиентом… А ведь два года назад на его землях тоже был неурожай. А пять лет назад — чуть ли не голод. Сюзанна, может, и не обратила внимания на эти детали, когда со слугами сплетничала, но я-то ведь считать умею. Если графство еле-еле набирает на королевский налог, а мой муж земли свои не продаёт, но в то же время швыряется золотом… Где он берёт деньги? Может быть, обращался к ростовщикам? Неужели он такой идиот, что швыряется занятым в долг золотом? Мне-то на него плевать, но если подумать хорошенько — тут что-то очень нечисто…»

Глава 37

В Ливен, столицу герцогства, добирались шесть дней. Пять из них Николь спокойно ехала отдельно от супруга в старенькой карете. Последний день пути ей пришлось сидеть напротив мужа, который, пользуясь её беспомощностью, с каким-то мерзким наслаждением говорил гадости. Он сравнивал её с гулящими девками и с удовольствием объяснял, чем она хуже. Впрочем, такие экзерсисы Николь не трогали, и потому она просто молчала, чем, кажется, слегка графу досадила.

Сам город оказался большим и неожиданно суматошным. По дороге сновали телеги, гружёные и порожние, всадники, едущие по своим делам, крестьяне, как правило, держащиеся небольшими группами по три-четыре человека, и гораздо более уверенные в себе горожане.

Николь с любопытством разглядывала неожиданно яркие одёжки горожан: их чёрные суконные юбки были расшиты по подолу цветастыми атласными лентами. Самые большие модницы нашивали по пять-шесть рядов цветных полосок: розовых, зелёных, алых, синих, оранжевых и жёлтых. Одежда мужчин была солиднее и спокойнее, но молодые парни, носящие парадную одежду, тоже любили украсить рукава курток парой ярких атласных полос. Голосили лоточники, перекрикивая друг друга и продавая медовые соты, пироги и плюшки, молоко и пиво, нарядные платки и травяной взвар с ягодами.

К сожалению, особо долго любоваться городом не получилось — не так уж он был и велик. А в центре узких спутанных улиц высилось некое подобие старинной крепости, отгороженное от населения каменной стеной в четыре человеческих роста. Там, за этой оградой, набежали слуги и, подхватив вещи, повели гостей в глубины огромного старого замка.

К сожалению Николь, супругам выделили одну комнату на двоих, с единственной кроватью. Но, поскольку здесь же, в этой же комнате, нашлись выкатные доски для прислуги, оставалась надежда, что граф к ней не притронется. Спать с мужем Николь откровенно брезговала, опасаясь одновременно и дурной болезни, и беременности.

Лакей графа и Сюзанна занялись тем, что принялись доставать из сундуков господскую одежду, развешивая её по стене на специальных крючках. Обед подали сюда же, в комнату — их светлость герцог Леворский давал гостям возможность прийти в себя с дороги и немного отдохнуть. А уже вечером Николь была представлена сиятельной семье и ужинала в огромном зале, постепенно знакомясь со съехавшимися гостями.

До дня помолвки было ещё двое суток, но скучать своим съезжающимся гостям герцог не позволял. Для дам пригласили музыкантов и менестрелей, была устроена охота на оленей, в которой с удовольствием приняли участие многие женщины, травили зайцев в полях, устраивали поэтический конкурс, который, разумеется, выиграл сын герцога, и предложено ещё множество разнообразных увеселений. В том числе и карточные игры.

Николь, которая до сей поры почти не сталкивалась здесь с такими забавами, помня о том, что она — неопытна, играла аккуратно, не ставя больших сумм и сильно не рискуя. Её соседки по столу слегка подшучивали над ней и говорили, что госпоже графине везёт, как новичку: за несколько дней гостевания графиня выиграла почти полтора золотых.

Дни были заполнены развлечениями достаточно плотно, но, если исключить ночь бала, когда гости резвились почти до утра, спать графиня отправлялась достаточно рано, гораздо раньше мужа, и успевала по вечерам выслушать доклад от Сюзанны.

Непонятным Николь образом, камеристка ухитрялась собирать новости и сплетни с эффективностью промышленного пылесоса. Уже к вечеру первого дня она знала почти все фамилии съехавшихся родовитых гостей и даже некоторые семейные тайны; выяснила, какая семья богата, а какая не может себе позволить даже новую одежду, не то что украшения; изучила все сплетни, которыми щедро делилась между собой прислуга, и торопливо докладывала госпоже:

— …младшая дочь не от мужа! Конечно, она давно уже почтенная вдова, но люди-то всё помнят. А родила она её через девять с половиной месяцев после гибели барона. Потому и дочь у неё старой девой осталась. Вот они и катаются по гостям парочкой: мамаша престарелая, да и баронетта, что уже сохнуть начала. Видано ли дело — двадцать семь лет девице, а она так и не просватана!

Даже без этих новостей каждый день к вечеру голова Николь гудела от избытки информации. Десятки новых имён и лиц, титулы, которые ни в коем случае нельзя было перепутать, светские разговоры, хоть и бесконечно повторяющиеся, но всегда с каким-то отдельным подтекстом, и прочие избыточные сведения. Тем не менее болтовню Сюзанны графиня слушала, стараясь запомнить хотя бы самое важное. А эти сведения начали поступать буквально с первого вечера, когда, помогая Николь облачиться в ночную сорочку, камеристка негромко сказала:

— …муж-то ваш в карты засел, так что ночевать не скоро придёт, и можете спать спокойно, ваше сиятельство. Лакей барона Питаруса сказал, что как они прошлый раз с господином играть сели — так сутки из-за стола не выходили. Его сиятельство, сказывают, уже пятнадцать золотых проиграл, но ночь длинная, авось и отыграется...

Николь тогда только пожала плечами, не считая нужным беспокоиться по такому поводу. Во дворце много и часто играли в карты, и даже в покоях принцессы Евгении женщины изредка развлекались партией-другой в кронту — любимую забаву принцессы. Их высочество запрещала делать крупные