Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

Значит, они должны править в Кальнии и за ее пределами. Они должны жить в Горе Солнца, где все их капризы будут предвосхищать прекрасно сложенные молодые люди, где они будут пировать в ритуальной парной, пока их обмахивают опахалами из лебединого крыла.

А вместо того они прислуживают Императрице Лебедь.

Это необходимо изменить. И это изменится. Вот только Софи Торнадо, при всех ее способностях и ошеломительных боевых навыках, правильная зануда, которая скорее захлебнется в мышиной крови и уляжется в яму с голодными гремучими змеями, чем решится изменить свое положение. Все останется по-прежнему, пока она жива.

Получается, она должна умереть.

Но как? Как убить женщину, которая видит будущее на секунду вперед?

Когда Малиллу осенило, она хлопнула себя по лбу. Ну, разумеется, Софи надо убить тем же способом, каким Прыгунья убила первые две сотни своих жертв. Ее надо убить, пока она спит.

Малилла долго дожидалась подходящего момента, и вот сегодня ночью он настанет. Сегодня они с Утренней Звездой стоят на часах вторыми. Все остальные будут крепко спать после дневного марш-броска. Ничто не помешает им нанести удар.

Глава шестая. И кто тут тупица?

Трудяги шли на запад навстречу неизвестности.

В этот день поднялся ветер, он дул с запада им в лицо, не настолько сильный, чтобы помешать, зато прохладный и неутихающий, как раз, чтобы сдувать легких и кусачих насекомых. И еще никогда в жизни Сасса Губожуйка не слышала такого громкого и разнообразного птичьего пения, которое перемежалось бодрым кряканьем уток. А малиновка пела так сладко, что у Сассы щемило в груди.

Они с Волком перед рассветом занимались любовью. Наверняка новая жизнь должна подарить ей ребенка? Фрейя любит смелых, а что может быть смелее, чем отправиться в неведомые земли, по слухам, кишащие чудовищами и убийцами, следуя указаниям слабоумного ребенка? Смелее или глупее. А глупцов Фрейя тоже любит?

В это прекрасное утро легко было в это поверить и трудно представить себе какую-нибудь опасность, будь она рядом или где-то на другом конце света. Воздух казался плотным от ароматов, чувственных испарений поздней весны. Густой лес был полон резвящихся белок и любопытных птиц. Индейки бегали, словно бессмысленные идиоты, и прятались за молодыми деревцами в десять раз тоньше себя. Кролики запрыгивали в свои норы. Черепаха с чешуйчатыми лапами, заостренной мордой и испуганными глазами скатилась по грязному склону в озерцо у тропы.

Время от времени приходилось перебираться через очередное дерево, поваленное недавними бурями. И каждый раз Гурд Кобель обзывал «ленивых скрелингов» за то, что не расчистили тропу, после чего принимался перечислять остальные их прегрешения. Сассе скоро надоело выслушивать эти злопыхательские высказывания, и она отстала, чтобы идти с Оттаром Нытиком и Фрейдис Докучливой.

– А можно мы с Оттаром возьмем тебя за руки, Сасса Губожуйка?

– Конечно, – согласилась она.

Прикосновение руки Фрейдис было прохладным и легким. Оттар же вцепился в нее обеими маленькими потными лапками. Они шли, вдыхая весенние ароматы и наблюдая, как резвятся и играют животные. Сассе казалось, никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой, пока Фрейдис не спросила:

– Почему у вас с Толстым Волком нет детей, Сасса Губожуйка?

– Потому что…

– Потому что, – сказал Волк, нагоняя их легкой трусцой, – от детей столько хлопот. Стоит их завести, и ты уже не заботишься о себе, чтобы заботиться о них. Вот ты любишь играть, Фрейдис?

– Люблю.

– И мы тоже любим, но, если будут дети, играть уже не получится. Мы пока хотим поиграть еще несколько лет и заботиться друг о друге, а уж потом подумаем о том, чтобы сделать каких-нибудь малявок.

– Ясно.

– И как, ты одобряешь?

– Да, одобряю, Толстый Волк.

– Рад слышать. – Волк взъерошил ей волосы, и Фрейдис захихикала.

– Но как вы делаете этих малявок? – спросила она.

– А вот об этом тебе расскажет Сасса Губожуйка. – Он побежал обратно во главу отряда.

Уже скоро они оказались на широком поле, поросшем высокой, до пояса, травой. Растительность колыхалась от беготни жуков, прыжков бесчисленных кузнечиков и постоянной суеты каких-то невидимых зверьков и гнездящихся на земле птиц. На южной стороне поля, вырисовываясь все четче по мере того, как окрашенный в оранжевый цвет утренний туман бледнел и рассеивался, проявились огромные коричневые скалы странной формы – так показалось Сассе сначала. Но потом одна из скал шевельнулась, а другая издала глубокое гортанное мычание, словно всхрапнула гигантская лягушка.

– Бизоны! – воскликнула Сасса.

Никогда она не видела раньше живого бизона, только уже разделанные туши, которые приносили им гоачика. Животные оказались крупнее, чем она думала, их гигантские головы и широкие косматые плечи грандиозно возвышались над на удивление изящными телами. Даже с такого расстояния она ощущала силу, исходившую от этих темных великанов.

– А что это за маленькие светло-коричневые животные рядом с ними? – спросила Фрейдис.

– Телята, наверное.

– Ой, а можно мы подойдем поближе и посмотрим, Сасса Губожуйка?! – Девочка дергала ее за руку.

– Нет, оставь их, пусть занимаются своими делами.

Оттар Нытик тоже потянул ее за руку.

– Оттар говорит, мы должны подойти и посмотреть на них.

– Нет, он не говорит, что мы должны, он просто хочет подойти. – Сасса упиралась, не поддаваясь их попыткам ее тянуть. – Тут есть разница. Пойдемте дальше, мы еще увидим бизонов. Много бизонов. Вам уже скоро надоест смотреть на бизонов.

Над травой снова разнеслось утробное мычанье.

– Мне никогда не надоест смотреть на бизонов! – заявила Фрейдис.

– Никогда не говори никогда! – погрозила ей пальцем Сасса.

– А ты только что это сделала. Дважды! – Фрейдис запрыгала на месте и захохотала.

Немного погодя они услышали новый звук: взволнованное пронзительное тявканье. Из высокой травы на утоптанную тропу выкатились три щенка енота и принялись виться вокруг их ног, обнюхивая башмаки и тревожно перекликаясь.

«Вот существа, созданные добросердечным богом», – подумала Сасса. Вместе с детьми она опустилась на корточки. Малыши-еноты нюхали их руки, лизали и сосали пальцы, не пытаясь укусить.

У них были маленькие белые уши, блестящие круглые носы, полосатые хвосты, взъерошенная шерсть и глаза, такие же выразительные и умоляющие, как у человеческого ребенка. Сассе казалось, они внушают такую любовь, что даже слезы наворачиваются. Дети остались бы со зверьками навсегда, если бы Волк не подбежал и не попросил их двигаться уже.

Дети неохотно тронулись с места, однако еноты последовали за ними через высокую траву и дальше в лес.

Оттар снова потянул Сассу за руку и указал пальцем на енотов.

– Он хочет взять их с собой, – перевела Фрейдис.

– Их мама не оставит