Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

Бьярни хихикнул:

– Я пошутил, ты, идиот! Я, может, не отказался бы от шляпки-другой, но все же хочу не настолько, чтобы лишить себя сна ради прогулки в двадцать миль.

– А… а можно насобирать грибов по дороге? Они же должны где-то расти.

– Я не знаю, где здесь искать и какие собирать. Грибочки, которые тебя прикончат, очень похожи на те, которые подарят тебе видения. Свои я брал уже сушеными и нарезанными у одного парня из гоачика.

– В обмен на что?

– Гм… э… Да ни на что. Он просто давал их мне.

– Какой хороший парень.

– Да, хороший.

Бьярни помог Волку вытереться, подавая ему пучки травы, а потом все втроем вернулись в лагерь, где, уже совсем скоро, Финнбоги предстояло делить спальный мешок с Тайри. Пока они шли, Финнбоги спросил Толстого Волка, не собирается ли он обратиться к народу.

– Что-то вроде вдохновляющей речи вождя? – уточнил Волк.

– Наверное. А заодно напомнить об опасностях, поговорить о припасах, ну, в таком роде.

– Нет.

– Почему же нет? Ты ведь возглавляешь хирд, значит, в ответе за нас всех.

– Да, и всем это известно. Точно так же, как все знают о припасах и опасностях – Огмунд и Фросса недавно прекрасно доказали их существование. Так что единственная причина говорить речь – порисоваться: «Смотрите на меня, я тут главный», – а у всех был слишком трудный день для такой чепухи.

Они шли дальше, встретив по дороге Сассу с луком в руке. Она направлялась в противоположную сторону.

– У нас вроде достаточно мяса, – заметил Волк.

– Я хочу потренироваться. Я сегодня промахнулась по медведице, дважды.

В лагере почти все сидели у большого костра. Некоторые жарили на палочках дичь. Гуннхильд помешивала в котелке похлебку с кореньями и дикими рисом. В стороне от всех, устроившись на пригорке, сидели Тайри Древоног, Гарт Наковальня и Гурд Кобель, увлеченные разговором. Это несколько расстроило Финнбоги, но он напомнил себе, что ни Гарт, ни Гурд не будут делить с Тайри спальный мешок спустя какие-то пару часов.

– Слушай, Финн. Хочешь, прямо сейчас попрошу Гарта поучить тебя владению мечом? – спросил Волк.

– Гм, э… Дело в том, что…

Волк улыбнулся, ткнул его в плечо кулаком и развернулся к пригорку, на котором сидели Гарт, Гурд и Тайри.

– Эй, Тайри!

– А?

– Ты не поучишь Финнбоги обращаться с его новым мечом?

– Запросто.

– Где наша вяленая рыба, Хлюпик? – фыркнул Гарт. – Никогда тебе не стать воином. Почему бы тебе не поучиться носить рыбу, чем попусту тратить время Тайри?

Гурд с Гартом захохотали.

Финнбоги покраснел. Мешок, который он бросил в лесу, когда услышал крики Фроссы, разграбили. Фрейдис изучила следы и, когда они двинулись дальше, прочла ему целую лекцию о каждом из удивительно обширного списка животных, укравших рыбу. Особой пользы от этого не было.

– Отстань от него, Гарт, – сказала Тайри, – у нас полно еды, и мы можем добыть еще больше. Пошли, Финн, давай найдем подходящее место.

Он пошел за Тайри Древоног на широкую, поросшую густой травой поляну, которая плавно понижалась в сторону каменистого берега ручья. Сасса стояла на дальнем краю поляны, выпуская стрелу за стрелой в засохшее дерево.

Тайри срезала две палки, вручила одну Финнбоги, а второй врезала ему по уху.

– Ай! – вскрикнул он и зажал ухо рукой. Затем взглянул на пальцы. Крови не было, что его удивило, потому что, по ощущениям, она рассекла ему несчастное ухо пополам. – Ты чё?!

– Первый урок – самый важный урок. Бей первым, и бей сильно. Урок…

Рука взметнулась, и Древоног снова хлестнула его. По другому уху.

– Клянусь членом Локи! Да какого…

Финнбоги схватился за вспыхнувшее ухо. На этот раз выступило немного крови.

– Урок второй. Бей, когда этого меньше всего ожидают.

– Это нечестно.

– Быть нечестным лучше, чем мертвым.

– Умрешь, когда умрешь.

– Можешь прямо сейчас броситься на свой новый меч и доказать, что это не так.

– Или доказать, что это так.

Хлясь!

– Твою ж… Залупа Локи! Это-то за что?!

– Чтоб не пререкался с учителем.

Тайри улыбнулась, и как будто солнце разогнало грозовые тучи. Неожиданно даже боль в ушах показалась Финнбоги приятной.

– Я не могу с тобой пререкаться, я же старше.

– Возраст – просто цифры.

– Нет, возраст – это сколько ты прожил, а цифры – то, чем мы описываем это. Говорить, что возраст просто цифры, все равно что говорить, будто солнце – просто слово.

Она хлестнула его по руке.

– Раз. – Было чертовски больно. Она хлестала его снова, и снова, и снова. – Два! Три! Четыре! Ну, это просто цифры? Пять!

– Ай! Ай! Ай! Хватит! Ты как раз доказываешь, что я прав! Значение имеет то, сколько раз ты меня ударила!

– Шесть!

– Стой!

– Я остановлюсь, когда ты признаешь, что я права. Семь! Восемь!

– Ты права! Ты права во всем! Ты изумительная, и я сделаю для тебя что угодно!

– Хорошо. Будешь еще пререкаться со своей учительницей, которая младше тебя?

– Нет!

– Я во всем лучше тебя?

– Да.

Хлясь! Снова по руке. По крайней мере, она оставила в покое его уши.

– А это-то за что?

– Напоминание о том, что будет, если снова станешь пререкаться со мной. Я сделала это, чтобы тебе помочь. Скажи спасибо.

Финнбоги бросил взгляд в сторону Сассы Губожуйки. Она выдергивала стрелы из дерева, не обращая на их занятия ни малейшего внимания, к тому же была слишком далеко. А больше поблизости никого не было.

– Спасибо, – сказал он и мысленно прибавил: «Я тебя люблю».

В тот вечер Тайри больше его не била. Вместо того она едва не убила его. Она заставила его бегать, прыгать, приседать и делать другие кошмарные вещи: ползать, волоча за собой выпрямленные ноги, ложиться и снова вскакивать, еще и еще, – что оказалось на удивление трудно, – и множество других унизительных упражнений. Уже через пять минут он был без сил. Через десять чувствовал себя больным и злым. Каждое упражнение, которое он выполнял, она выполняла тоже. Но если он испытывал рвотные позывы и потел, словно толстяк, решивший онанировать на солнцепеке, Древоног даже не раскраснелась и дышала ровно.

– Как все это, – выдохнул он в какой-то момент, – связано с моим умением всадить меч в скрелинга?

– Ты должен быть проворнее и сильнее того скрелинга, с которым сражаешься, а они, как правило, хорошо натренированы. Будем делать так каждый день несколько месяцев, и тогда, возможно, станешь не хуже их.

– Каждый день? Разве недостаточно того, что