Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

– Что случилось с твой бородой, Чноб? – спросил Киф.

– А сам-то как думаешь? Мне слишком жарко под этой дурацкой лодкой, поэтому я обрезал ее.

Киф поднял бровь:

– Теперь ты гораздо больше похож на человека. Тебе не идет.

– Ха-ха-ха!

– Так вот, Сасса, сравни цвет и фактуру каркаса с распорками, и ты увидишь…

Сасса перестала слушать и принялась размышлять, как они с Волком назовут ребенка. Может, Вифил, в честь ее брата, если будет мальчик и Волк согласится. Но точно не Чноб и не Киф, это наверняка.

Ближе к середине дня они нагнали головную часть отряда, потому что те остановились, повстречав людей.

Это была женщина скрелингов примерно возраста Сассы с мальчиком лет двух. Женщина глядела встревоженно и чувствовала себя, должно быть, так же, поскольку над ней возвышались Волк, Бьярни и Гарт. Одета она была одновременно буднично и странно: буднично, поскольку на ней было обычное для скрелингов платье, какое носили и женщины гоачика, простое, но красиво вышитое иглами дикобраза и перехваченное на талии кожаным поясом; странно, потому что на голове у нее были уши, сделанные из кроличьего меха, а с пояса свисало шесть ремешков из кожи бизона с мехом внизу. Маленький мальчик был в длинной кожаной рубахе и тоже с кроличьими ушами на голове.

– Римилла, Потси, это моя жена, Сасса Губожуйка, – сказал Волк.

Сасса приветливо кивнула.

Женщина застенчиво улыбнулась, а мальчик поглядел на нее огромными глазами.

– Саппа Гу-Ба, – произнес он.

– Почти похоже. – Она подмигнула. Он засмеялся и спрятал руки за спиной.

– Сасса Губожуйка, это Римилла и ее сын Потси.

– Привет, Римилла, привет, Потси, – отозвалась Сасса.

– Римилла только что сказала нам, что она из племени лакчан, – продолжал Волк. – Их главное селение примерно в пяти милях в эту сторону, – указал он на юг. – А ее кроличьи уши и паучьи лапы – эти ремешки с мехом и есть паучьи лапы – в честь Девы Крольчихи и Матери Паучихи, двух главных лакчанских божеств.

– Они не совсем божества, – поправила его Римилла. Выговором она походила на женщин гоачика. – Хотя в некотором смысле все-таки божества. Но гостям проще всего объяснить, что они боги. Самое главное, они символизируют двойственную природу людей.

– Добро и зло? – уточнила Сасса, переведя взгляд с Волка на Гарта.

– В некотором роде, но не настолько просто. Вот у Потси кроличьи ушки, но нет паучьих лап. Это не значит, что он полностью хороший, он бывает непослушным, проказничает, просто его проказы невинны. То есть, он может сделать что-то такое, что покажется злым, однако в нем пока еще нет умышленной злонамеренности и своекорыстия. Когда появятся, мы дадим ему паучьи лапы и новое имя. Этого дня с ужасом ждут все родители лакчан.

– «Пороки и добродетели смешиваются в дыхании смертных, никто не хорош настолько, чтобы не иметь недостатков, и не плох настолько, чтобы вовсе ни на что не годиться», – подытожила Гуннхильд Кристолюбка.

– Именно, – подтвердила Римилла.

– Де-ва Коль-чиха, – проговорил Потси, неуклюже указывая на свои фальшивые уши.

Римилла все еще была испугана, к тому же к Гарту подошли Гурд Кобель и Фиск Рыба, образовав целую банду тех, кто «нависает и сверлит злобным взглядом хрупких женщин с малыми детьми».

– Почему бы вам не подкрепиться вместе с нами? – произнесла Сасса, стараясь, чтобы ее слова прозвучали как приглашение, а не угроза. – Расскажешь нам все о лакчанах. А мы идем из Трудов.

– Я знаю, кто вы, – сказала женщина.

Гарт шагнул к ней:

– Что это ты имеешь в виду?

Женщина из лакчан не сдвинулась с места, только прижала к себе Потси и подняла глаза на трудягу. Он был чуть не в два раза выше нее.

– Мы торгуем с гоачика. Они многое нам рассказывают. И когда сто лет назад сюда прибыли чужеземцы, это стало поистине великим событием. С тех пор мы следим за вашей жизнью. Что интересно, вы, похоже, даже не подозревали о нашем существовании, хотя наши земли граничат с вашими. По-видимому, вы не особенно любознательны, да?

– Мы были такими, – призналась Сасса, увлекая женщину прочь от банды Гарта. – Но мы меняемся. Так, может, расскажешь нам о лакчанах, пока мы с Волком готовим еду?

Они прекрасно пообедали, и Сасса многое узнала о лакчанах. Римилла оказалась самой здравомыслящей и уравновешенной женщиной, какую когда-либо встречала Сасса, и, судя по всему, у нее было прекрасное чувство юмора. Хотя имелась и одна странность. Сасса не сказала ни слова о резне в Трудах, не назвала причины, по которой они ушли из дома, а Римилла не спросила, что они делают на землях лакчан. Сасса догадалась, что это она из вежливости.

Когда обед подходил к концу, Римилла спросила:

– А почему вы зовете Волка Толстым? Он ведь не толстый.

– У меня толстый член, – заявил Волк с непроницаемым лицом.

Римилла секунду глядела на него, ошеломленная, а затем музыкально рассмеялась.

– Просто он был толстым ребенком, – пояснила Сасса.

– С толстым членом, – подмигнул Волк.

– Но с тех пор он сильно похудел. Везде.

Римилла так смеялась, что Сасса даже испугалась, как бы она не задохнулась.

Сасса оставила лакчанку болтать с Волком, а сама пошла к Фрейдис и Оттару, которые играли с Потси. Похоже, мальчику нравилась простенькая игра в прятки. Сасса присоединилась к ним, поначалу стесняясь, потому что Гурд, Фиск и Гарт глядели на все это с неодобрением, но вскоре все четверо бегали вокруг дерева и хохотали, спасаясь от двух потявкивавших щенков енота.

Подошел Волк, увлекая за собой упиравшегося Финнбоги. Они устроили забег на четвереньках – у каждого взрослого сидел на спине ребенок, и еноты бежали вместе с ними. Все это время они хохотали и радостно кричали, ну а дети были уверены, что ничего лучшего на свете и быть не может. Обычно унылый, Финнбоги смеялся в тот день больше, чем Сасса видела за всю свою жизнь, хотя смех его сделался более сдержанным и солидным, когда появилась Тайри.

Некоторые из трудяг смотрели на происходящее с улыбкой. Гарт со своими дружками продолжали насмешничать. «Да пошли они! – подумала Сасса. – Только самые скучные и тупоумные взрослые не позволяют себе хотя бы изредка побыть детьми».

Когда пришло время прощаться, Потси завопил как резаный. Оттар зашмыгал носом, и даже у храброй маленькой Фрейдис покраснели глаза.

Сасса обернулась, чтобы помахать на прощание в последний раз, и Римилла вдруг крикнула:

– Подождите, подождите!

Хрупкая женщина подхватила Потси на руки, прижимая к бедру, и побежала к ним.