Спасти детей из 41-го - Анатолий Федорович Дроздов

— Точно — фашисты! Нет чтобы посадить животное в салон, в багажнике его закрыли, — Антон бесстрашно протянул руку к детенышу собаки и был вознагражден укусом.

Сделав гадость, шерстяной нацист выпрыгнул из багажника, вызвав оханье у Зины и Андрея — вдруг переломает лапы.

— Этот гаденыш — не сломает, — сказал Антон, разглядывая пострадавший палец. — Современная немецкая овчарка тут же стала бы инвалидом, они почти все то с дисплазией берцовых суставов, а то и — с проблемой связок скакового. Испортили «для красоты». Посмотришь — жопа низкая, спина скругленная, а задние ноги словно вывернуты. Служебные еще так-сяк, а выставочные — те еще уроды. Породу загубили.

Под эту лекцию Зина протянула руку к малышу. Тот подбежал, обнюхал, но кусать не стал. Вместо этого отправился к углу дома и брызнул на него, задрав лапу.

— Больше это не твой дом, Андрюха, — сказал Олег. — И даже не госбезопасности. Теперь это — его дом.

Решение пришло мгновенно. Андрей шутливо вытянулся.

— Есть выполнить приказ, товарищ капитан. Принимаю щенка в дом!

Он подхватил пацанчика на руки, довольно тяжелого, не меньше 15 кило. Щенок не сопротивлялся. Андрей отнес его на кухню, ближе к холодильнику с самой понятной собаке валютой — сосисками.

Олег так и остался стоять с открытым ртом. Потом опомнился:

— Я ничего такого не приказывал, — выпалил сердито. — Любой трофей здесь — собственность КГБ. Тем более щенок с ценнейшим генетическим материалом.

Борис положил ему руку на плечо.

— Не занудствуй. Он правильно истолковал твои слова. Что касается генетического материала, пусть ваши кинологи приводят сук на вязку. Парень вырастет в мужика и с удовольствием их покроет.

Пока они обсуждали перспективы, будущий осеменитель умял сосиску и требовательно ткнулся в руку Андрея влажным носом: мол, дай еще. Тот думал было повторить, но вспомнил, что ничего не знает о кормлении щенков. Да что там говорить, понятия не имеет о его возрасте… Он взял смартфон, лежавший на столе, нашел знакомый номер в списке.

— Здравствуй, Кристина! Я вернулся с задания и пребываю дома.

— Привет. Что, приготовил мне новые поручения? — в наушнике рассмеялись.

— Нет… Хотя, похоже, да. Тут приблудился песель, совсем щенок. Похоже, что немецкая овчарка. Но я не знаю ни возраста собачки, ни чем ее кормить.

— Лучше не корми, лишь дай попить воды. Жди, заеду.

Как водится, Олег подслушал — дверь в дом открыта.

— Ты, вообще, соображаешь? — наехал на Андрея. — Как объяснишь ей эту автовыставку снаружи?

Он не успел ответить, как на Олега зарычал щенок. Дескать, зачем ты угрожаешь человеку, который кормит вкусными сосисками? Немецкая овчарка…

— Собакен, успокойся! Лучше попей воды.

Андрей взял миску и налил в нее воды из крана, поставил на пол возле ножки стула. Щенок начал лакать.

— Придется объяснить, — сказал Андрей Олегу. — Полагаю, Кристина догадалась — она общалась с Зиной. Не скажем — сама вычислит, не дура.

Олег скривился.

— Разглашение сведений об операции возможно только с разрешения председателя и сопровождается подписками о неразглашении.

— Я что-то не припомню, чтобы их у Зины брали.

— Она из прошлого и без того все знает. Какие тут подписки? Тем более что ее статус пока не определен. Короче, так. Звони своей любезной, кидай щенка в машину и дуй к ней на конюшню, пусть там осматривает. Пока же разбираем барахло в машинах. Рабочий день не кончился!

— Мой кончился, — сказал Андрей. — Я почти сутки на ногах, если считать и время в прошлом. Перезвоню Кристине, пообещаю — сам заеду, но до этого пару часов посплю.

— В КГБ ненормированный рабочий день!

— Для тех, кто носит звание. А я — гражданский консультант и, кстати, с небольшим окладом, поэтому под защитой Трудового Кодекса Республики Беларусь. К слову, в КГБ имеется профсоюз, чтоб мне пожаловаться на несоблюдение моих прав?

Олег, уже заметно закипавший, вдруг остыл. И даже плечи опустились.

— Ладно, твоя правда. Я тоже с ног валюсь. Потерпит «хорьх» до завтра. Оружие из машин мы вытащили, пока припрятали в твоем сарае. Сейчас я только доложу председателю о выполнении задания и попрошу о кратком отдыхе. Обожди, — капитан достал смартфон и ввел хитрый пароль в служебном мессенджере. — Товарищ генерал-лейтенант! Задание выполнено: гауляйтер Беларуси Герхард Вадепфуль ликвидирован, захвачены трофеи…

Внезапно он прервал победную реляцию, стал напряженно слушать. На лбу Олега появились капли пота и потекли к бровям.

— Есть! Едем.

— Что там? — буквально простонал Андрей, обманутый в мечтах об отдыхе. Было ясно: босс получил по телефону не благодарность, а головомойку, и начальство их выдергивает для расправы. Где накосячили?

— Ничего не понимаю, — растерянно сказал Олег. — Шеф говорит, что гауляйтером Беларуси был какой-то Вильгельм Кубе, ликвидированный советскими подпольщиками в 1943 году, о чем известно даже школьникам. А никакого Вадепфуля он не знает и знать не хочет. Нам он поручал взорвать железнодорожный мост! Поэтому и вызывает на ковер — с подмытыми задницами и вазелином.

Тут до Андрея стало доходить. Он едва ли не бегом бросился к Антону.

— Ты карту памяти со старым учебником истории в Дзержинск брал?

— Само собой! — «пиджак», тоже не выспавшийся и утомленный, удивился волнению Андрея. — Что стряслось-то?

— Похоже, раздавили бабочку величиной с дракона. Председатель уверяет, что гауляйтер — не Вадепфуль, а некий Кубе, команды на ликвидацию фашистов не было. Зовет к себе откручивать нам головы.

— Зовет, значит — поедем, — Антон сунул руку в карман за пластиковым квадратиком с бесценной информацией. — Но придержи Олега даже силой, если он из чинопочитания не пожелает подождать пять минут, пока включаю принтер.

Щенок был поручен Зине. Он носился по дому и участку, с восторгом изучая новые владения, и понятия не имел, какая беда нависла над новым хозяином.

Ехали в угрюмом молчании. Даже парадокс, возникший из-за путешествия во времени и повлиявший на историю, обсуждать не хотелось. Эти парадоксы гипотетически рассматривали и фантасты, и философы… Но генерал-лейтенант, возглавлявший КГБ, точно не относился ни к первым, ни вторым.

Допущены под его сердитые очи были без промедления. Пока генерал наливался гневом как грозовая туча, заранее усиливая впечатление от грядущей казни, Олег протянул