Спасти детей из 41-го - Анатолий Федорович Дроздов

— Я ничего не понимаю! — нахмурилась Кристина. — Вообще! Ты напускаешь на себя таинственность, но это скорее смахивает на криминал. Как Зина к вам вляпалась? Охранник, который выскочил из калитки дома напротив, вообще на уголовника похож. Над чем смеешься?

— Он — сотрудник госбезопасности, — Андрей закашлялся. — Как я. Короче, мы — чекисты. Красный террор, Дзержинский, Берия и все такое. Могу удостоверение показать, если не веришь. Но дальше тс-с-с — гостайна. Даже происхождение Карла.

— Час от часу не легче, — продолжила сердиться Кристина. — Твои задания опасны? Хоть это можешь мне сказать?

— В какой-то мере. Но работаю я в группе и больше в качестве наблюдателя. Рискуют остальные. Те, у кого оклад повыше, — он вздохнул, понимая, что довольно скоро при столь большом количестве вовлеченных слухи расползутся. Тогда Кристина вообще разозлится: уж ей-то мог признаться. — Полагаю, что в ближайшее время секрет протухнет, и ты первая узнаешь…

Она задумалась.

— Про работу корректором — неправда?

— Правда. На службе в Комитете я меньше месяца.

— На все готов ответ… Пока.

Она запрыгнула в седло, Андрей открыл ворота и помахал ей вслед рукой. Конечно, плохо начинать отношения с недомолвок, но до поры до времени ничего не поменяешь.

Короткий сон прогнал дремоту. Ее остатки смыл контрастный душ. После этого Андрей перетащил в гостиную шмотье покойного эсэсовца и кликнул Зину.

— Товарищ комсомолка! Насколько я знаю, до войны немецкий в СССР был главным иностранным языком. Его учили все, наверняка — ты тоже. Сейчас возьмем бумаги штурмбанфюрера и будем их сортировать.

— Немецкий знаю на четверочку, — сказала Зина. — Не шпрехаю свободно…

— Свободно и не требуется. В любом случае быстрее сориентируешься, чем я, если буду сканить, конвертировать тексты из jpg в Word, а после прогонять через Google Translate…

— Эй, буржуин! Давай попроще. Я не понимаю твою тарабарщину. Что разберу — скажу. Мне еще Карла выгуливать.

«А когда он вырастет до возраста вязки, ему приведут хвостатую Розу Люксембург», — мысленно съехидничал Андрей, но комсомольско-патриотические чувства ранить не стал и подтянул к себе поближе первый чемодан фашиста.

В основном убитый гад вез с собой барахло, не представляющее ценности, впечатлило лишь количество презервативов. Как видно, Вадепфуль собирался провести время в «Белорутении» приятственно.

— Штамбаум! — воскликнула помощница, открыв кожаную папку с «папирен», где обнаружила сверху документ, украшенный орлом со свастикой. Но относился он к собакам, а не птицам.

Согласно записям в родословной, пес с гордой кличкой Mutig, что означает «смелый», 13 июля должен был отпраздновать 4 месяца со дня появления на свет, лучше, конечно, сосиской, а не пулей, просвистевшей мимо морды и попавшей в чемодан в багажнике.

— Мутиг! — позвал Андрей, но, наверное, не угадал с произношением. Щенок, развалившийся на полу, лениво почесался задней лапой и зевнул.

— Карл! Ко мне! — скомандовала Зина, достав вкусняху, оставленную Кристиной. Пес моментально подбежал и тявкнул. Короче, с выбором имени решилось окончательно.

Большая часть бумаг была не актуальна — дела хозяйственные. Быть может, какой-нибудь историк сумел бы выкопать здесь ценное для диссертации, но Андрей с Зиной не заинтересовались. А вот на самом дне папки с бумагами притаилась бомба — несколько машинописных листков инструкции по операции Blut. Покойник получил задание «запустить в производство» детский дом в Самохваловичах, взятый под контроль зондеркоммандой из СД.

Зину шокировала перемена в ее спасителе. Он уставился в малопонятные для него строки немецкого текста, побледнев пуще бумаги, на которой тот был отпечатан.

— По-английски «кровь» звучит как blood, — спросил у Зины. — А по-немецки?

— Blut. Как здесь написано.

Андрей так скрипнул зубами, что даже щенок отреагировал.

— Вот же выродок! Начали уже в июле 41-го…

— Что начали? Говори!

— Немцы рассчитывали пройти Беларусь победным маршем, но огребли под Минском и Борисовом. Потом под Могилевом — и куда сильнее. Получили число раненых намного большее, чем ожидали. Срочно понадобилась донорская кровь, запасенной не хватило. Теперь ты понимаешь, зачем им детский дом?

Глаза у девушки расширились от ужаса.

— Но ведь у ребенка нельзя брать много крови! Ее же меньше, чем у взрослого.

— А им плевать — ведь это дети унтерменшей. Их не жалко. Они выкачают кровь до капли. Потом возьмут других — белорусов, русских, украинцев. Только еврейскими и цыганскими побрезгуют, тех прямиком в расход.

Голос Андрея дрогнул… Теперь он точно мог предположить цель следующей операции. Самохваловичи, где детский дом, располагались в километрах десяти от Минска — портал вполне себе достанет. Там, по дороге к Слуцку, видна высокая стела — памятник белорусским детям, погибшим от рук нацистских вампиров.

Но для них уже отлиты серебряные пули…

[1] «Линия Сталина» — историко-культурный центр неподалеку от Минска, созданной на основе довоенных фортификационных укреплений с таким названием. Там регулярно проводят реконструкции боев ВОВ.

Глава 14

14.

Война-войной, а обед по расписанию… Пока Олег сочинял свой рапорт, стараясь соблюсти тончайший административно-бюрократический баланс: что больше выпятить — свои заслуги или прозорливость руководства, задавшего верный ориентир, Андрей двинул в Минск. Пора было съездить с Зиной в клинику — сделать перевязку и оценить ход заживления. Случись что проще, сам бы справился — сорвал бы пластырь с раны, осмотрел, смазал антисептиком и вновь заклеил. Но сквозное пулевое — не повод, чтобы изображать Айболита.

Девушка попросила взять с собой и Карла. Если не оставлять надолго и чуть приспустить стекла для вентиляции, то полчаса или чуть больше он прекрасно обождет в машине. Андрей посмеялся: откуда у выходца из 41-го такой опыт перевозки собак в «тойоте», но согласился. Песель тем более не возражал, свернувшись колесом на бедрах Зины. Периодически подскакивал и с любопытством осматривал пейзажи за окном. Округ Белорутения юному нацисту явно нравился.

В больнице все прошло довольно быстро и в лучшем виде: сказали, что практически здорова, но следует пока что избегать физических нагрузок. Когда спустились к машине, Андрей решил сыграть в «доброго полицейского», тем более что злой не требовался.

— Товарищ комсомолка! — он доверительно наклонился. — Если все же сделаешь глупость и сбежишь в прошлое, воспользовавшись нашей недостаточной бдительностью, то унеси хотя бы некоторые приятные впечатления из 2026 года. Ничто так не поднимает девушке настроение, как шопинг.

Англицизмы она еще пока не выучила, поэтому спросила:

—