Шипы кровавой розы - Джек из тени

Площадь содрогнулась от серии оглушительных взрывов. Вся мощь каждого ранцевого заряда, начиненного шрапнелью, ударила раскалённым веером прямо в магические щиты. И то, что не смогли сделать пули, с лёгкостью сделала эта грубая, варварская сила. Магические барьеры, казавшиеся непробиваемыми, лопались, как мыльные пузыри. Я видел, как они вспыхивают и рассыпаются в пыль под одновременным ударом сотен ударов. Треть защитных плетений, прикрывавших гвардию Каэлана, просто перестала существовать. И его идеальный, несокрушимый строй оказался голым и беззащитным.

— Давим! — мой голос, сорванный до хрипа, потонул в грохоте нового залпа.

Наша стена щитов раздвинулась, как занавес в театре абсурда. В образовавшиеся широкие проходы мои бойцы выкатили то, что должно было стать последним гвоздём в гроб гвардии Каэлана, батарея пушек. Огромные снопы картечи, вылетевшие из стволов, ударили по незащищённым рядам эльфов. Сталь с одинаковой лёгкостью рвала и плоть, и доспехи, которые уже не были прикрыты магией. Оставшиеся барьеры трещали и лопались, не в силах сдержать этот стальной ливень. Площадь перед нами превратилась в бойню.

Но и это было ещё не всё. В тот момент, когда пушки дали залп, с флангов, из тех самых улочек, откуда до этого выскочили Ястребы, с рёвом выехали два тяжёлых тягача. Они тащили за собой платформы на колёсах, на которых были установлены наши крупнокалиберные пулемёты. Две огненные струи, перекрещиваясь, прошили остатки вражеского строя, добивая тех, кому посчастливилось выжить после взрывов и картечи. Пулемётные очереди выкашивали целые ряды, превращая элитных воинов в дёргающиеся на земле куски мяса. Идеальная машина смерти Каэлана перестала существовать. За считанные минуты она превратилась в толпу обезумевших от ужаса и боли эльфов, которые метались по площади, пытаясь укрыться от этого стального шторма. Но укрыться было негде.

* * *

Первые ряды гвардии Каэлана просто испарились, стёртые с лица земли огнём пушек и пулемётов. Земля была густо усеяна телами, разорванными, изувеченными до неузнаваемости. Каэлан, всё ещё сидевший на своём коне, который обезумел от страха и метался из стороны в сторону, смотрел на это с отстранённым ужасом. Его мир, просчитанный до мелочей, рушился на глазах. Лорд-командер видел, как падают его лучшие воины. Видел, как остатки армии, охваченные паникой, пытаются бежать, но их настигают пули и осколки.

В отчаянии Каэлан что-то крикнул своим магам, тем немногим, кто ещё оставался в живых. Собрав последние силы, маги сотворили последнее чудо. Перед остатками гвардии вспыхнули новые барьеры, не такие мощные, как раньше, но их хватило, чтобы на несколько мгновений сдержать наш огонь. И под прикрытием этих щитов последние, самые отчаянные гвардейцы ринулись в свою последнюю атаку.

Они добежали до нашей стены щитов, завязался ближний бой, яростный и кровавый. Эльфы, понимая, что им уже нечего терять, дрались с яростью обречённых. Они лезли на наши щиты, пытались прорваться сквозь строй копий, рубили и кололи. Но цена для них была слишком велика. На каждого моего бойца приходилось по три — четыре эльфа, и они просто таяли в этой мясорубке. Гвардия Каэлана легла на копьях моих солдат, была изрублена топорами орков. А тех, кто пытался отступить, с крыш и из окон добивали Ястребы Асаи. Винтовки не умолкали ни на секунду, выцеливая и уничтожая последние очаги сопротивления.

Каэлан, наконец, понял, что всё кончено. Он сам, как простой солдат, ринулся в бой. Его тонкий, изящный меч сверкал в лучах восходящего солнца, неся смерть. Темный рубился в толпе своих воинов, пытаясь своим примером вдохновить их, остановить панику, но было уже поздно. В какой-то момент, когда он пронзил мечом одного из моих гвардейцев, раздался одинокий винтовочный выстрел. Доспех вспыхнул, поглощая зачарованием удар, но прозвучал второй выстрел, Каэлан дёрнулся, схватившись за плечо. На его безупречном чёрном доспехе расплылось тёмное пятно. Он был ранен, не сильно, но этого было достаточно, чтобы сбить с ног. Каэлан упал на колени, выронив меч.

Его верные телохранители, десяток самых преданных воинов, тут же сбились вокруг него в плотное кольцо, пытаясь оттащить своего командира с передовой. Они дрались, как львы, но их было слишком мало.

И тут на сцену вышли лисицы Лиры, которые до этого прятались в тенях, как призраки, скользнули сквозь ряды сражающихся и атаковали телохранителей Каэлана с флангов. Короткий, стремительный бой, и последний оплот лорда-командующего пал.

Каэлан, оставшись один, тяжело дыша, пытался подняться. Одной рукой он опирался на землю, а другой, здоровой, дрожащими пальцами пытался активировать какой-то амулет на своей шее. Он хотел уйти красиво, забрав с собой как можно больше врагов. Устроить последний фейерверк, но смертнику дали выаолнить последнее желание.

Сверкнув в воздухе, тонкий метательный кинжал вонзился ему в кисть, пригвоздив её к земле. Каэлан взвыл от боли, мимо него, как тень, пронеслась ушастая фигура. В руках Асаи была простая верёвочная петля. Пробегая мимо, лис накинул её на шею Каэлану.

Лорд-командующий, великий стратег и гордость Дома Кровавой Розы, барахтался в грязи, как пойманная рыба, хрипел, пытался сорвать с шеи удавку. Но Асаи был силён и безжалостен, на ходу перекинул верёвку через торчащую из развалин балку и одним резким движением затянул петлю, поднимая тело Каэлана в воздух.

Последнее, что увидел лорд-командующий, было невероятно красивое, но измазанное в крови лицо многохвостой девушки-кицунэ. Она стояла напротив и, мило улыбаясь, махала ему рукой, прощаясь. А потом тьма окончательно поглотила Каэлана.

Бой на площади стих, всё было кончено.

Четыре часа спустя, когда последние очаги сопротивления в городе были подавлены, над центральной башней Крейгхолла, там, где ещё недавно развевался флаг с кровавой розой, было поднято моё знамя. Крепость пала…

Глава 14

Тело Каэлана всё ещё висело на балке, раскачиваясь на ветру, как чудовищный маятник. Его безупречный чёрный доспех был покрыт пылью и грязью, а изящная, аристократическая голова безвольно свесилась набок. Смерть уравняла всех: и его, великого стратега, и простого солдата, лежавшего у моих ног с пробитой грудью. Я смотрел на него, на этого своего главного противника, и не чувствовал ничего. Ни триумфа, ни ненависти, ни даже удовлетворения. Лишь пустоту и ноющее понимание того, какую цену мы заплатили за эту победу.

— Ваша светлость?

Я обернулся, рядом стоял командир первого легиона

— Город наш, — доложил он, и в его голосе не было ни капли радости. — Последние очаги сопротивления подавлены, потери пока подсчитываем.

Я молча кивнул. Я и без него это