Шипы кровавой розы - Джек из тени

— А может, и ничего не будет, — возразил ему. — Но оставлять его здесь в рабочем состоянии даже лишний час мы точно не можем

Я подошёл к постаменту. Сердце, казалось, почувствовало моё приближение. Оно запульсировало чаще, а исходящий от него гул стал громче, настойчивее. Я чувствовал, как оно пытается проникнуть в мой разум, давит на волю, пытается подчинить

— Отойди от него! — крикнула Лира. Я увидел в её глазах неподдельный страх.

Я сделал шаг назад, с трудом отрывая взгляд от артефакта.

— Эту дрянь нужно уничтожить, — твёрдо сказал. — И как можно быстрее. Корин, готовь заряды.

Гном, поколебавшись секунду, кивнул своим гномам. Они с опаской подошли к постаменту и начали обкладывать Сердце брикетами со взрывчаткой, Корин в это время посла наверх посыльного, чтобы притащили самый медленный запальный шнур. Я же разослал бойцов во все стороны, чтобы все блокпосты немедленно поднимались наверх, захватив только оружие. Как только поднялся наверх, приказал немедленно покинуть Цитадель и отойти метров на сто.

Спустя четыре часа мы были готовы, началось тревожное ожидание в гробовом молчании. Войска ловили каждый звук по округе.

Вот он, легкий толчок…

Вместо дыма и огня из цитадели вырвалась невидимая волна чистой, концентрированной магической энергии. Она прокатилась по всему городу, и пошла дальше по побережью. Я почувствовал её, как удар, ноги подкосились, я еле устоял на ногах. А потом наступило чувство облегчения. Как будто из меня выдернули какую-то занозу, о которой я даже не подозревал. Дышать стало легче, а мир вокруг, который всегда казался мне немного тусклым и серым, вдруг обрёл яркие сочные краски. Я поднял голову и увидел, что все вокруг испытывают то же самое. Солдаты замерли, с удивлением глядя на свои руки.

А потом я увидел Лиру. Она стояла посреди своих девочек, запрокинув голову к небу. Её четыре хвоста сейчас стояли дыбом, как у наэлектризованной кошки. А кончик каждого хвоста светился мягким, голубоватым огнём.

— Магия… — прошептала она, и в её голосе было столько изумления и счастья, что я её едва узнал. — Она вернулась…

И не только к ней. Урсула, которая стояла рядом, тяжело опираясь на свой топор, вдруг выпрямилась. Рана на её плече, которая ещё недавно кровоточила, на глазах начала затягиваться. Я видел, как кожа срастается, как истончается рубец. А потом орчанка издала радостный первобытный клич, от которого зазвенели стёкла в уцелевших окнах. Она подпрыгнула на месте, а потом с разбегу врезалась в стену ближайшего дома, проломив её, как будто та была сделана из картона.

— Сила! — орала она, вылезая из пролома. — Я чувствую силу!

Магическая блокада, которую тёмные эльфы наложили на этот мир пятнадцать лет назад, пала. Уничтожив Обсидиановое Сердце, мы выпустили нашего долгожданного джинна из бутылки.

Волна эйфории, захлестнувшая Лиру и Урсулу, была почти осязаемой. А потом в меня уперлись две пары глаз, от взгляда которых мне стало не по себе. Так обычно хищники смотрят на бегающее по круге мясо. Лисица и орчанка переглянулись, кивнув друг другу, после чего медленно пошли в мою сторону. Две лисички Лиры, чей вид был почти такой же, также двинулись ко мне, пусть и не так уверенно. Но одного взгляда Лиры хватило, чтобы обе с испуганным писком отскочили назад.

— Дамы? — настороженно смотрю на них — все в порядке?

— Не совсем, Михаил — ответила Лира, а затем как-то нехорошо облизнулась, отчего у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Нам требуется твое внимание, прямо сейчас — хрипло добавила Урсула, при этом заходила на меня сбоку, не оставляя шансов сбежать.

— А точно не подождет? Вон у нас люди растерянные стоят — делаю шаг назад и понимаю, что за спиной каменная стена, бежать некуда.

— Они справятся, не зря же ты так усердно гонял командиров — не мигая, произнесла Лира.

Я посмотрел с надеждой на моих офицеров, но те лишь сочувственно пожали плечами, раздавая громкие приказы, не желая связываться со смертельной угрозой в виде двух фурий, которых переполняли магические силы, требующие немедленный выход наружу…

* * *

Когда они, наконец, меня отпустили, и я, шатаясь, вышел из своих покоев, меня рядом с кабинетом ждал адъютант. Его лицо было бледным, но глаза горели восторгом.

— Ваша светлость! — выпалил он, не в силах отдышаться. — У нас по всей армии люди… они…

— Что они? — спросил, поправляя помятую одежду.

— Они светятся! — выпалил адъютант. — У многих открылся дар! Даже у тех, кто никогда не был магом! Обычные солдаты, и таких множество! Это настоящее чудо.

Я посмотрел в окно. И действительно, то тут, то там, над их головами вспыхивали и гасли слабые огоньки, кто-то неуклюже пытался поднять в воздух камень, у кого-то светились руки. Взрыв Обсидианового Сердца не просто снял блокаду. Он, как катализатор, пробудил скрытые магические способности у сотен разумных.

— Всех, у кого проявился дар, — я тут же взял ситуацию под контроль. — Всех переписать! Создать отдельные отряды. Назначить им инструкторов из тех, кто уже умеет пользоваться магией. Лира, займёшься этим!

Лисица, которая уже пришла в себя и снова обрела свой невозмутимый вид, молча кивнула, стоя возле двери.

— Это ценнейший ресурс, — продолжил вещать, как радио. — Мы не можем позволить, чтобы они поубивали друг друга или спалили лагерь своими неумелыми экспериментами. Всех изолировать немедленно.

* * *

К вечеру Крейгхолл было не узнать. Город, ещё утром бывший полем жестокой битвы, гудел, как растревоженный улей. Но это был не гул войны, а гул праздника. Победа, одержанная такой дорогой ценой и чудесное возвращение магии, всё это смешалось в один пьянящий коктейль эйфории, который захлестнул всю мою армию.

Солдаты, забыв про усталость, раны и потери, праздновали. Праздновали так, как могут праздновать только люди, которые ещё час назад смотрели в лицо смерти, а теперь получили не только жизнь, но и надежду. На центральной площади, той самой, что была усеяна трупами, теперь горели огромные костры. На вертелах жарилось мясо, которые мои запасливые орки умудрились найти в подвалах крепости. Из бочек, выставленных прямо на мостовую, рекой лилось эльфийское вино, терпкое и крепкое.

Я стоял на стене, на том самом месте, где ещё недавно разгуливали часовые Каэлана, и смотрел на это всеобщее веселье. Рядом, прислонившись к зубцу, стояла Лира. Она молча пила вино из серебряного кубка и тоже смотрела вниз.