Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

Но мы прошли ещё немного – и я увидела тусклый свет и с другой стороны.

– Ага! – сказала я. – И там живые?

– Ещё какие, – сказал Клай. – Там наши драконы.

– Ничего себе! – обрадовалась я. – С вами поделились? Я думала, все драконы сейчас на побережье…

– Прекраснейшая леди-рыцарь, – сказал Клай нежно, – там, на побережье, – аглийе. Чёрные южане, они как бы не вполне и драконы. Говорят, они отдали огненный выдох за разрешение построить город на Вершине Духов… может, и враки, но я слышал такую историю. А у нас тут – драконы. Натуральные. Завтра посмотришь. Междугорские драконы. Их не очень много, но они прикрывают нас с неба как могут.

– Как у вас тут… не знаю… как в диком лесу, – сказала я. – Тихо, красиво…

– Мы все – в ангельском чине, леди, – усмехнулся Клай. – Не пьём спиртное, не гадим, не бузим и красоту не портим. Небесное воинство, только на земле. Да и лошадки наши не бьют копытами: поставишь – и стоят смирненько… Ну вот, пришли.

Жилище Ависа, оно же тайная часовня, располагалось в стороне от лагеря. Не очень далеко, но в стороне. Видимо, это тоже была мера предосторожности. В сгущающихся сумерках я рассмотрела только слепое оконце, за которым мигал огонёк, наверное, лампады, и крыльцо с лохматым навесом над ним. Клай стукнул в дверь:

– Наставник Авис, это Клай! Мы с леди Карлой пришли по делу.

– Заходите, Божьи дети! – раздался из-за двери тяжёлый бас.

Ничего себе, успела подумать я, и тут Клай открыл дверь. За ней стоял и держал свечу двумя пальцами, как спичку, потрясающий человек, наставник громадного роста и ширины, в сумраке показавшийся мне ещё больше. Наверное, он смотрелся бы на мохнатом междугорском тяжеловозе как на ослике верхом! Балахон сидел на нём почти в обтяжку, а на балахоне лежала пышная кудрявая борода – как меховой воротник. Его лицо заросло бородой сплошь, относительно безволосы остались только нос и верхние части щёк – даже лоб закрывали густая чёлка и кустистые брови.

– Привет тебе, Клай, Божий воин, – сказал Авис приветливо, и выходило впрямь приветливо, даже ласково, хоть таким голосом впору было парадом командовать. – Рад познакомиться, леди-рыцарь. Наслышан. Проходите.

– Здравствуйте, наставник, – сказала я, проходя.

В маленьком тёмном помещении было прохладно и чудесно пахло сушёными травами, старым деревом, свечным воском и ещё чем-то храмовым, вроде благовоний, которые жгут на праздниках. Наверное, когда-то это была совсем бедная крестьянская избушка, потому что в ней всего-то и было, что крохотная кухонька с печью, отделённая от горницы тонкой стенкой из дранки. В самой горнице Авис и фарфоровое воинство устроили подобие часовни.

Часовня эта меня восхитила до полного восторга! Авис был крут, а вместе с Клаем – и вовсе силища: они сделали алтарь из небольшой этажерки, на которой установили Пречестное Око, а саму этажерку закрыли покровом, цветы на котором я тут же узнала. На розовом шёлке! В старинном стиле! Райские цветы из древнего трактата, верная защита от зла – и не видать мне моря никогда, если их вышивала не рука Мельды! С двух сторон от этого алтаря, походного и трогательного, но самого настоящего, горели две лампадки, подвешенные на крючки для керосиновых ламп. И вся эта священная конструкция отражалась в зеркале, огромном, малость облезлом старинном зеркале, висящем на стене напротив. Алтарь отражался, а дверь и окно – нет!

Ну гениально же!

– Вы чудесно устроили! – сказала я. – Вы молодцы такие!

– Это Клай придумал, – сообщил Авис своим невероятным голосом. – Чтобы зеркало от злых сил закрыть.

– Я побоялся рисовать звёзды, – сказал Клай. – Подумал, мало ли, кому-то из Сумерек понадобится сюда войти. Ну и вот видишь, ты ведь хочешь не просто поговорить, ты хочешь сюда позвать? Он вообще пойдёт в часовню, твой Ричард?

– Да он полжизни провёл в часовнях! – сказала я. – Он семинарист-недоучка.

– Вампир? – удивился Авис.

Прозвучало как по нотам.

– Святой наставник, – не удержалась я, – простите грешницу за дурацкий вопрос: а вы в опере никогда не пели? В «Буре», арию Короля Ветров? «Приди, приди-и, ненастье!»

Авис захохотал так, что стёкла в избушке задребезжали.

– Я, леди-рыцарь, в храме при резиденции Иерарха священные гимны пел, – сказал он польщённо. – Отец Святейший наш очень одобрял. «Истинно, – говорил, – райский голос у тебя, братец Авис». Храм-то на Лазурных Скалах, во имя Блаженного Эгла Под Небесами – очень был древний, чистый… как правильный тон возьмёшь – сам звучал как орган, как струна…

Чем дальше рассказывал, тем грустнее становился.

– Как же вы сюда попали? – спросила я.

Хотя почему-то мне не очень хотелось слушать, как он сюда попал: я догадалась, что ровно ничего хорошего в этой истории нет.

Авис вздохнул так, что колыхнулись покровы на алтаре. Самый мощный наставник из всех, кого я видела, вот что.

– Война-то как раз на Блаженную Теолу началась, – сказал он печально. – Ну вот, я и хотел сестрицу навестить, Теолу, накануне, чтобы и ей подарочек отнести, и потом успеть в храм на службу во имя её вестницы небесной. А сестрица с семьёй жила на Жемчужном Молу, такие вот дела… Пирогов мне передал брат-ключарь, Отец Святейший сам благословил. Я на дилижансе поехал. Тогда от Лазурных Скал до Жемчужного Мола дилижанс ходил каждый день по часам – утром, в восемь, и к вечеру, в половине шестого… Я на утреннем поехал… как раз приехал вовремя…

– Наставник Авис Райнора знает, – сказал Клай. – Райнор мне писал, что от его голоса серые твари на подлёте дохнут.

– Не дохнут, – вздохнул Авис. – Это он приукрасил маленько. Но не наврал, упаси Боже, верный он парень: шевелятся и впрямь помедленнее. Застали они нас в сгоревшем доме, со мной морячки были из порта, с торгового судна, рыбак, молочница с рынка, два маленьких ребятёнка и… это самое… гулящие девчонки, прости им Господь. Вот мы с ними, значит, от серых и отбивались. У морячков два ружья было, охотничьих, и мушкет, что ли, этакий древний, сверху поджигать надо, а мне настоящая винтовка досталась, только без патронов. Зато со штыком. Вот я адскую погань штыком и того… от хоралов-то они вялые становятся, не прыгают шустро… А пироги пришлись кстати, детям, тётке, девчонкам… И от голода, и на удачу. Благословлённые всё-таки…

– А как ваша сестрица? – спросила я. Голос сорвался, я кашлянула. – Теола?

– Бог знает, – Авис чуть повёл широченным плечом. – Дома-то нет, угли этакие чёрные, жирные… а был ли кто дома, успел ли сбежать или там сгорел –