Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

Я очнулась уже в секретном лагере, когда игрушечные лошадки моих фарфоровых друзей перешли на шаг. С трудом выпрямилась, отвела волосы с лица и увидела казармы, плац, какие-то странные постройки… Вечер ещё только начинался.

– Я вами, леди, восхищаюсь, – ласково сказал Ильк. – Вы храбрая и терпеливая.

– У некромантов это сплошь и рядом, – еле выговорила я. – Мне надо умыться, мэтр Ильк.

– Ещё минуточку, – сказал Ильк.

И меня привезли к штабному корпусу с помпой. Леди-рыцарь верхом. Ильк спрыгнул с коня и вёл его в поводу – торжественно изображал пажа. Я была очень рада, что добралась так быстро… но больше всего на свете мне хотелось бы почувствовать землю под ногами.

Ильк помог мне спуститься. К нам бежали какие-то люди, но у меня в глазах было темно, ноги подкашивались, и я чуть не плюхнулась на землю там, где стояла, – не поняла, знакомые или незнакомые. А Гинли в это время выпустил из торбы Тяпку, Тяпка встряхнулась, ещё раз встряхнулась, убедилась, что её маленькая собачья душа не вылетела за жуткую дорогу из костей, – и кинулась ко мне обниматься.

И ещё кто-то меня обнял с размаху, этаким налетевшим белым вихрем. Я только охнула: бронзовые объятия.

– Леди Карла приехала! – завизжала Долика мне в самое ухо. – Леди Карла, я так рада! Так рада вас видеть!

Я её немного отодвинула:

– Долика, ты же меня сломаешь сейчас! У тебя волшебная сила, а я обычная девочка.

Она меня отпустила, смеясь. Я её узнать не могла: резвилась Долика. Кругом были солдаты, а она веселилась и лапилась, как и Тяпка, – Тяпку поймала за передние лапы и пыталась поцеловать в нос, сколько позволяли фарфоровые губы.

Как здоровая и весёлая девочка.

Она Тяпку отпустила – Дорин поймал, и Тяпка принялась ему вылизывать лицо. Прижились тут наши двойняшки, смотрите-ка…

– Дорин, отпусти собачку, беги за Клаем! – скомандовала Долика. – Скажи, леди Карла приехала…

– Как доехали, леди Карла? – спросил Гинли. – Устали?

– Так! – гаркнула я. – Мне умыться надо, я пыльная! И попить! Спасибо, я ужасно рада всех вас видеть, но я же пыльное чучело!

Долика поправила мне локон, выскочивший из-под гребня:

– Вы ужасно смелая, леди Карла. Знаете, многие живые бойцы – и те боятся ездить на костяшках, а вы – прямо так… Пойдёмте в штаб, там вода есть и всё такое… для живых.

Я нашла глазами Илька:

– Спасибо тебе. Молодчина, мэтр Ильк.

И он кивнул наотмашь, взмахнув чёлкой.

А я пошла с Доликой, и Тяпка бодро потрусила за нами. Похоже, наша сумасшедшая дорога плохо на неё не повлияла. А провожали нас фарфоровые бойцы – не видела я рядом живых людей.

– А мы с Клаем взорвали рабора… ларабо… это место, где были гады, взорвали! – тараторила Долика, блестя опаловыми глазами, которые ощущались остро зрячими, несмотря на свою молочную белизну. – Ка-ак там шарахнуло! Клай говорит, там демоны были! И все подохли! А мессир Миль сказал, что мы герои!

Я поцеловала Долику в щёку:

– Ещё какие! Великие герои, про вас песни будут петь.

Она захихикала и снова меня обняла – пыталась себя контролировать, но всё равно хватка у неё была… не то что невесомые объятия Виллемины. И вот же интересно: от Долики несло таким непосредственным детским счастьем, что мне было слегка не по себе.

При штабе у них, оказывается, было что-то вроде квартиры для гостей. Обычная человеческая гостиная, за дверью угадывалась и спальня. Кто-то из фарфоровых ребят принёс воды в умывальник. Я так поняла, что обычно тут никто не живёт, а останавливаются именно штабные чины.

Простецы.

Зеркала здесь не было в принципе. Никакого, даже одного из тех маленьких квадратных зеркалец в жестяной рамке, перед которыми бреются солдаты. Я оценила меры предосторожности – и мысленно наплевала на собственный внешний вид.

Это неважно. Важно, что… как мне позвать Ричарда?

Но умываться было блаженно. И влажные кудряшки тут же выбились снова.

– Заварить вам травника, леди Карла? – спросил фарфоровый ординарец.

– Да, – сказала я. – А где…

Но тут Клай в компании Дорина вошёл в гостиную. Звезда с мечом, «Беззаветная отвага», настоящей небесной звездой горела на его потрёпанном офицерском кителе, и глаза его блестели острым живым блеском, и непослушная чёлка поменяла оттенок.

Я подумала: удивительно, даже трещинки на фарфоре воспринимаются как родинки или веснушки. А парик почему другой? Прежний он потерял? Или опалил тогда, в Зелёных Холмах? Будь у меня силы, я бы на шею ему прыгнула, как Долика, – только сил было маловато, я просто дала ему руки, и он прижал их к щекам.

И меня опять резануло, что фарфор холодный и шершавый. Душой это чувствуется так, будто касаешься шрама.

– Как же так, леди-рыцарь? – спросил Клай, глядя на меня. – Как могло случиться, что вы оказались в седле одного из этих отроду чокнутых, которые по чистому недоразумению зовутся кавалеристами? Если бы я знал, я бы от ужаса умер. Тут ведь есть дорога, где запросто мотор пройдёт.

– Да он медленный! – фыркнула я. – Еле тащится этот ваш мотор, да ещё и перегревается, пар пускает, сиди и жди, как пришитый. У меня же срочное дело, Клай!

Ординарец слушал и качал головой.

– Вы что замерли, боец? – рыкнул Клай. – Очнитесь, вы очарованы! Шёл травник заваривать – и иди. И плюшек с карамелью принеси леди.

Долика хихикнула, а ординарца тут же сдуло ветром.

– Хочешь, подарю тебе костяшку? – сказал мне Клай совершенно другим тоном. – В нашей конюшне штук десять запасных всегда есть, но тут именно позавчера с новой партией пришла хорошая. Мелкой горной породы. Тебе, наверное, подошла бы. Дамское седло закажем, а?

– А что, теперь у мессира орденоносца тут конный завод? – съязвила я.

– Не то чтобы, – сказал он, и я услышала в голосе даже не улыбку, а ухмылку. Лихую! – Но мы с Майром приятели, а он как раз тренирует кавалеристов. Так что можно организовать тебе личный транспорт.

Истинный Господь и все боги язычников, кто б мне объяснил, почему я сказала:

– Конечно, я возьму маленькую. Я зверей двигала ещё до того, как мы познакомились.

– Мышей? – спросил Клай.

– Мыши – по твоей части, – хмыкнула я.

Мне показалось, что ему польстило. Я снова поразилась странной выразительности фарфоровых лиц. Чем дольше человек внутри протеза, тем заметнее. Душа отпечатывается.

– Ужасно смелая, – сказала Долика. – Даже завидно. Я боюсь на костяшках ездить.

Я улыбнулась как можно небрежнее и махнула рукой – а думала в это время, что вовсе не обязательно так гонять, как сумасбродные кавалеристы. Закажу действительно дамское седло и буду ездить не спеша, спокойно. А так