Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

они снова отнесут… но сколько времени это займёт! И разговор лучше, чем вся эта переписка, вы же понимаете… Нет, Клай, конечно, может и сквозь зеркало пройти, но… мне кажется, что для человека это тяжело, будь он хоть какой там себе фарфоровый. Мне кажется, что лишний раз не надо.

– Говоря попросту, вы просто очень хотите поехать туда, – ещё более задумчиво проговорил Валор. – Хм… Дар?

Дар, да. Дар жёг меня, как раскалённая проволока, как жидкий огонь в венах. Дару надо было. Зачем – я сама не понимала: Валор логично всё объяснил. В принципе, можно было позвать Клая во Дворец через зеркало – и перешёл бы он ещё раз, не переломился бы… Но Дар был против. Чем больше я думала, тем сильнее он горел во мне. Я бы хотела ехать прямо сейчас, сию минуту ехать, всё бросить…

– Всё так, – кивнул Валор. – Я вам мешаю, деточка… а вас ведёт… быть может, Промысел. И нужно прислушаться, мы ему принадлежим.

– Возьми меня? – попросил Ольгер.

– Нет, – сказала я. – Доделывай.

– Благослови вас Господь, леди Карла, – подал голос Грейд, про которого я думала, что он зачитался и не слушает. – Возвращайтесь скорее.

– Спасибо! – радостно сказала я.

Ну, Преподобный благословил – значит, всё получится, решила я уже на бегу. И когда я выскочила из Дворца в летний полдень, жар Дара немного улёгся во мне. Ровно настолько, чтобы можно было понять: я всё правильно делаю. Вот правильно.

Миль сильно удивился, когда я к нему пришла. Всё-таки он со мной был не особенно близко знаком и не привык. И Тяпка его смущала: она тянулась его ладони нюхать, а он так деликатно пытался убрать руки за спину у неё из-под носа.

– Не бойтесь, мессир, – сказала я. – Она же не кусается, она вообще очень воспитанная собака, послушная.

Миль улыбнулся в усы, протянул Тяпке пальцы – но я видела, что напрягается.

– Те лошадки, что у некрокавалерии, они мне как-то понятнее, – сказал он. – Машины и машины, даром что сделаны из костей. А ваша, леди, собачка… она у вас скорее как сами кавалеристы…

– Мессир Миль, – удивилась я, – неужели вас фарфоровые ребята смущают?

Миль впрямь смущённо шевельнул усами:

– Не то чтобы… Я восхищаюсь героями, но… привыкнуть очень тяжело. Мир так быстро меняется… Я понимаю, что никогда бы мы не смогли сделать такое, как ваш товарищ Клай, леди Карла, если бы не эти новые технологии…

– Ладно, – сказала я. – Понятно. Вы привыкайте. А мне надо туда, где Клай сейчас. Мне срочно надо. Это далеко?

– Довольно-таки, – осторожно сказал Миль. – Но хуже то, что это ведь в сторону фронта, леди-рыцарь. Это опасно.

– Ох, какой кошмар! – Наверное, я ту ещё гримасу сделала, потому что Миль отшатнулся. – Опасно! А с демонами общаться безопасно? А на Меже торчать безопасно? А смертельные проклятия снимать – совсем пустяки, всё равно что яйцо всмятку сварить, да?

– Просто… – заикнулся Миль. – Вы ведь леди…

– Ага, точно! – прорычала я, уже всерьёз разозлившись. – То-то леди входит в комнату с чернокнижной дрянью, а мессиры стоят за порогом, потому что срикошетит – передохнут! Вы, похоже, не поняли, с кем разговариваете. Я некромантка, Миль! Я не просто так рыцарь, у меня боевой опыт. Лиэра позвать, чтоб он вам объяснил?

– И всё-таки, – ещё трепыхнулся он.

Я врезала кулаком по столу:

– Прекращайте чушь пороть, Миль! Мне надо туда! Сейчас! На поезде?

Почему-то это его отрезвило. Наверное, переход к конкретным вопросам.

– Нет, – сказал он. – На поезде будет долго, леди Карла.

И дальше уже всё было быстро и хорошо.

Мне дали мотор. Новейшей модели: я впервые такой увидела. У нас в гараже при Дворце ни одного такого не было: вместо тента у этого мотора была металлическая крыша. И никаких опознавательных знаков – это правильно, не то ведомство. И водитель – фарфоровый парень с простецкой курносой физиономией, не работы Рауля, незнакомая мне рука, талантливого скульптора. Очень живое лицо, как будто специально созданное для лихих ухмылочек. И светлый чубчик торчком. Отличная работа, как живой, – и, наверное, ему было удобно в этом протезе.

Дверцу мотора он передо мной откинул, будто ступеньку в карете опустил:

– Пожалуйте, несравненная леди!

– Уже бегу, – проворчала я и щёлкнула Тяпке пальцами, чтоб она лезла первая.

Она быстренько заскочила. Обожала ездить на моторе. И мы рванули с места – очень быстро.

Мотор сопровождали двое фарфоровых верховых на некромеханических лошадках. Водитель управлял мотором так лихо, что скорость была практически наравне, хотя вообще-то лошади шли заметно быстрее.

– Жаль, что я верхом не умею, – сказала я с досадой.

Этот тип ещё и хихикнул:

– А зрелище было бы, леди! Вы верхом, только вот дамское седло на коника закрепить – и собачка сзади!

– Очень мило и любезно с твоей стороны! – огрызнулась я, хотя он скорее рассмешил, чем рассердил меня. – Ржать надо мной, я имею в виду. Они же быстрые!

– Мало ли кто быстрый, – отозвался водитель. – Не моё, ну их, обычная техника надёжнее. И так доберёмся, леди.

Как-то он ухитрился меня успокоить и почти развеселить. К тому времени, как мотор и всадники вылетели за город, мы уже разговаривали совершенно нормально.

– Долго ехать? – спросила я. – И ты бы представился, мэтр боец.

– Лашер, к услугам леди, – сказал фарфоровый, шуруя каким-то рычагом. – Лашер из дома Тихого Звона. Хорошо бы успеть до темноты. Тут дорога хорошая, ничего – лишь бы двигатель не заглох. По темноте опасно: ночью жрун может прорваться, а когда едешь, дорогу приходится освещать. На моторе фонари светят, на лошадках – фонари… Мишени.

– Вот даже как, – пробормотала я. – Жрун. Здесь же тыл?

– Тыл, – согласился Лашер. – Но драконов на всё побережье не хватает. Они защищают города и железные дороги. А тут, знаете, глушь, тут бывает всякое. Смотрите!

Мы проезжали мимо чистенькой деревушки, утонувшей в садах, которые уже успели отцвести, – и в самом её центре дом стоял посреди начисто сгоревшего сада. От деревьев остались только чёрные остовы в пепле, только кое-где на этом пепелище жидкими пучками начала пробиваться трава. Несколько гусей и беленькие утки с вымазанными сажей животами щипали траву за сгоревшим забором, где её было много. Сам дом и какие-то дворовые постройки, где, быть может, жили эти самые гуси и утки, почернели от копоти, но уцелели. Уже поверх этой копоти белой краской, широкими мазками хозяева намалевали звёзды от адского пламени.

– Дунул, – сказал Лашер.

– Звёзды защитили, но сад сгорел, – кивнула я. – Понятно.

– Бывает и хуже, – сказал Лашер. – Бывает, хозяева