Ло. Подарок для принцессы - Лолита Моро

— Ты рехнулся? — набросился на товарища Чудь.

Но я дальше не слышала. Воя от страшной боли во всей левой стороне тела, я рыбкой нырнула следом за рабовладельцем.

Он поймал меня за руку и не дал разбиться о помост. Сам уцепился за странную конструкцию, которую работники успели смонтировать на Лобном месте, пока мы договаривались в Перекрестке.

Публика обступила возвышение со всех сторон и радовалась неожиданному продолжению шоу. Многие склонялись во мнениях к тому, что наказание состоится, а может и отделение голов через топор повезет увидеть.

— Что это за штука? — задала я самый своевременный вопрос, сползая по вертикальной опоре на каменный пол места казни.

Роскошные ковры здесь предусмотрительно убрали. Могучие черные парни с павлиньими опахалами глядели на нас с интересом.

— Растяжка для порки, — быстро проговорил Романов, — чтобы издалека видно было.

Он запрокинул голову и взгляда не отрывал от своего судна. Из-за бирюзового купола появилась кавалькада раннеров во главе с Асланбеком. Время вышло.

— Что-то они не торопятся поднимать нас на борт, — произнес пират, — ладно я. Я им не нужен, понятное дело, но без тебя, Ло, эти заклепанные свиньи тупо не улетят.

Есаул умолк. Застыл, не в силах отлепить взгляд от матово-черного тела корабля. Я видела собственными глазами, как Заяц, задраив все люки, поднялся над площадью и сгинул в Кольце.

— Ты что-нибудь понимаешь? — после паузы обернулся ко мне Ромка.

Но отвечать было некогда. Великий Кади заходил на посадку в десяти шагах от нас. Я судорожно заозиралась. Удирать срочно! Пока нас не повязали и, Неназываемый, пригляди! Не разъединили. Чертов браслет жег плечо раскаленным золотом. Я машинально терла его поверх куртки.

— Больно? — участливо спросил Рома.

— Жесть! — не стала я скрывать.

— Ну извини, лапушка. Это оттого, что ты хомо верус. Обычным девчонкам нравится, — рассказал Есаул и спросил — дальше что делать будем, Ло?

— Валить, — тихо ответила я, — дай мне руку, Ромка…

— Может быть, не так быстро? — раздался голос за спиной. Хабиб.

Вжик! Вжикнуло металлом у самого уха. Тонкая рояльная струна натянула кожу на горле.

— Я подготовился к разговору, видишь, Ло? — он оказался максимально близко. Касался губами уха.

— Что тебе надо? — я намертво вцепилась в пальцы Есаула.

Пирата пока не трогали, но судя по спокойствию присутствующих, надежно держали на мушке.

— Мне нужна твоя голова, — признался на ухо таможенник или кто он там, — и я отрезал бы её без сомнений, но Великий Кади желает пообщаться.

— Да за что же мне такая милость? — удивилась я чуть слышно.

Есаул едва заметно сжал мою руку. Стражники вокруг помоста прибывали, тесня горожан и беря каменное сооружение в плотное кольцо. Асланбек слез с байка и шел к нам спокойной походкой всегда успевающего человека.

— Согласно древнему закону Острова Ста Принцев всякий зверь породы хомо верус должен быть немедленно уничтожаем без следствия и суда, — мужчина самую малость натянул проволоку.

— Что же не уничтожаешь? Хозяин не велит? — я постаралась улыбнуться.

Сладко несло свежей кровью. Это теплые красные капли стекали по моей шее на грудь, пачкали белую рубашку. И с неуловимым шорохом срастались следом края тонкого разреза.

— Знала б ты, кто мой… — Хабиб заткнулся.

— Я еще не закончил общение с тобой, — тихий голос Асланбека.

Толпа на площади заткнулась, прислушиваясь. Пустят сегодня в дело топор или так, поболтают и разойдутся?

— Я никакого преступления не совершала! — заявила я громко, радуя заскучавшую публику.

— А я ваще тут случайно оказался, — выступил Романов, — дел у меня полно. Я пойду…

— Мужчину запороть насмерть, как вора и предателя, женщину заковать и отправить в зин-дан. Да возвестят в Бохоро, — едва слышной скороговоркой произнес судья и пошел уверенно назад к раннеру.

— Любимый! Не покидай меня! — что было силы возопила я, кидаясь к пирату на грудь. И стала биться башкой в кафтан на манер безутешной вдовы, — любимыыыыый! Единственныыыый….

От неожиданности Хабиб ослабил хватку. Даже челюсть отвесил.

— Любимая! — врубился Рома и свободной рукой двинул, как следует, злодея с проволокой в нос.

Тот не устоял на ногах и повалился вниз с Лобного места, увлекая нас за собой. Ладони его разомкнулись. Смертельная петля на моей шее на секунду провисла. Я не упустила шанс.

Романов разгребал ногой снег на площадке. Пару раз выругался в полслова, задев перчаточным носком сапога мерзлые камни. Нашел. Грубое подобие детских санок, покрытое льдом и при обоих полозьях.

— Рискнем? — мой спутник, владелец и даже где-то друг, Рома Есаул усмехнулся. Белозубо и с вечной поддевкой.

— Да мне-то что! Мне все равно на руках у тебя сидеть, за себя переживай, — я засмеялась — любимый!

— Я запомню, лапушка.

Он не остался в долгу. Опустился в санки, тщательно подоткнув кафтан под зад, усадил меня на колени, сдал слегка назад для разгона и сказал:

— Как плюхнемся на лед, ноги сразу поджимай. Не зевай, любимая!

Жизнь промелькнула перед глазами. Мне даже вспомнилась старуха в красной бандане, которую я видала лишь во сне и к неприятностям исключительно. Не успела я придумать к чему явление, как санки, бешено гремя мерзлым железом по ледяной стиральной доске, соскочили с горы, вылетели на ровное место и понеслись прямиком к черному забору. Бревна, из которых его сделали, ничего хорошего не обещали.

— Аааааааа! — само вырвалось из горла.

— Аааааааа! — не отставал Есаул.

Вдруг заметная кочка на ледяной трассе сработала трамплином, и мы улетели. Сначала вверх, потом вперед.

Хорошо бы приземлиться в имперском консульстве в Бохоро. Тепло, светло, безопасно. Можно в бирюзовый бассейн. Я замечталась.

Рыхлый мокрый снег с хрустом принял наши обреченные тела. Сырой холод был везде во рту, в волосах, в трусах и в сапогах. И доказывал однозначно, что тепло и сухо мне пока не светит. Я разочаровано хотела сесть. Не вариант. Тогда хотя бы попытаться вздохнуть полной грудью и выплюнуть снежную массу изо рта. Как бы не так. Плотный холодный слой теснил везде и намекал тяжестью, что я снизу. Тяжелый мужчина сверху не подавал признаков жизни. Я, гребя обеими руками податливый сугроб, словно разваристую кашу, вынырнула на божий свет.

Пират лежал звездочкой в центре снеговой кучи. Глаза закрыты. Я прокопала из-под него настоящую нору, которая совсем не собиралась осыпаться, до того липкий был снег. Он продолжал валить хлопьями с небес и набиваться в разные места.

— Рома, — встревоженно позвала я, склоняясь над утихшим другом, — Ромааааа.

Этот придурок схватил меня за шею и полез