Ло. Подарок для принцессы - Лолита Моро

— Да, — сказал Кей-Мерер, уставился прозрачно в упор, — рассказывай, Ло. Что за деньги ты должна найти?

— Вот! — Есаул звонким неприятным шлепком приложился ладонью по столешнице, — так я и знал! Он подслушивал тебя, будь аккуратнее, детка.

— Здесь не приветствуются излишне резкие звуки, господин капер-капитан, — негромко проговорил Генри где-то позади.

Не знаю, как пирату, а мне дунуло в голую шею холодком. Я скороговоркой изложила нашу с Романовым договоренность. Сто старых полновесных экю за двух имперских капитанов. Спросила у Есаула:

— Так?

— Да, — легко подтвердил тот.

Про золотой наруч, что намертво приклеился к левой руке выше локтя, я не стала упоминать. Рома явно делал на него свою непростую ставку. Я мечтала проскочить мимо без уточнений. Да где уж там…

— То есть, ты должна капер-капитану сто экю золотом? — уточнил барон, одновременно делая жест камердинеру.

Я кивнула.

— Хорошо, — Макс откинулся на жёсткую спинку кресла.

Не прошло и минуты, как под правую руку барона лег на чистую скатерть красный кожаный бювар и шкатулка. Его сиятельство отсчитал деньги, выстраивая их красивыми столбиками по десять монет. Судя по физиономиям Генри и служащих, творился акт несусветной благорасположенности и душевной щедрости. Закончив, Кей-Мерер собрался было встать, но дюжие ребята справа и слева буквально выхватили у него папку и сбросили золото в шкатулку обратно. В мгновение ока все закончилось.

Флибустьер принимал денежное представление совершенно спокойно. Пересчитал яркие, не тронутые временной патиной золотые монеты, не погнушался. Чиркнул пером закорючку в расписке и палец большой приложил.

— В расчете? — спросил негромко, но слышно Макс.

Вечная формула в присутствии свидетелей.

— Да, ваше сиятельство.

Бестактный Рома благодарить нижайше вельможу не стал. На ноги не поднялся и кланяться не посчитал для себя нужным. Хотя суровое молчание присутствующих, а особенно крепких ребят во главе с добрым Генри отчетливо намекало на что-то подобное.

— Тогда я не задерживаю… — заговорил баронски-надменно Макс.

Есаул успел перебить:

— Ваше сиятельство! Есть у меня вещица на продажу. Не желаете?

Брови Кей-Мерера поползли вверх. Мужики у стен сделали рабочую стойку на подносах.

Пират бесцеремонно ткнул пальцем в окаянный браслет.

— Минутку внимания, господа! — Рома выставил вперед ладонь, ограждаясь, — сейчас покажу, как она работает.

И он быстрым шагом вышел за дверь.

Никто ничего не понял. Я терпела. Пять секунд, десять. Минута. Боль делалась невыносимой. Невозможной. Нестерпимой. Я схватилась правой рукой за обманчиво-прохладный металл. Смотрела с ужасом, как пропадает щель в плотно подогнанной дверной коробке.

— Дайте мне что-нибудь, быстро! — простонала я, — тесак, палаш, саблю! Что-нибудь! Генри, помоги! Я отрублю эту чертову руку! Я не могу! Неназываемый! Как же мне больнооо!

Я вскочила на ноги и воя, как ведьма на костре, ударилась телом в захлопнувшуюся дверь. Та не поддавалась. Я бросилась на преграду снова.

Ваня вскочил и ринулся ко мне, роняя тяжелые кресла. Эспозито спешил, огибая свой угол стола. Макс медленно, как в дурном сне, поднялся на ноги. Его старый слуга стоял рядом, жестом остановив в полете охрану.

Тут дверь и открылась. Я влетела в руки Есаула. Мгновенное облегчение чуть не лишило меня чувств, до того внезапно и легко отпустило на волю.

— Вот такая смешная игруля. Побрякушка, а как работает! — ухмыльнулся во все тридцать три зуба чертов капер-капитан, постучал пальцем по гаджету на моем плече, — ну как, барон, покупаешь?

— Сколько? — Макс сидел неподвижной массой в своем заглавном малиновом кресле.

— Мильён, — рассмеялся, издеваясь, пират.

Немая сцена. Я видела, как Эспозито спрятал в рукав обеденный нож.

— Что делаем, Кей? — спросил Иван, стоя ближе всех, у самого выхода из столовой, — командуй или я голыми руками эту падлу придушу.

— Давай-давай, рыжий, многие до тебя пытались, — зло рассмеялся Есаул, откровенно прикрываясь мной в красивом платье цвета электрик. И тихо прошептал в затылок — живо летим отсюда, красавица, пока они нас на ленты не нарезали.

— Зачем ты их дразнишь? — не разжимая губ и не оборачиваясь, возмутилась я.

— Для куражу, пусть привыкают, солдафоны. Полетели, лапушка! Ща охрану спустят с цепи.

И точно. Кей-Мерер встал. Сделал шаг к нашей парочке. Второй. У подавальщиков в руках вместо подносов обнаружились короткие стволы гаусс-ганов. Барон сделал третий шаг. Мужчины в белых смокингах сомкнулись вокруг хозяина здешней земли,

— Не стреляйте! Пожалуйста, Генри, прикажи, — громко сказала я, — мы уходим.

— Зачем ты это сделала? — мрачно спросил Макс. Он словно не замечал плотного кольца охранников. Смотрел прозрачно и. Неназываемый! Ревниво.

— Я не подумала, что выйдет так жестко. Прости. Я люблю тебя больше жизни, Макс.

Я чуть не разревелась. Капер-капитан держал меня горячими ладонями за голые плечи. Зачем я напялила это тупое платье!

— Копи деньги, барон. Мы скоро вернемся, — нахально заявил Рома.

Все мужчины шагнули вперед.

Я отлепила руки пирата от себя, грустно улыбнулась всем напоследок и вышла за порог.

Глава 23

Гаджеты и бароны

— Да что ж такое!

Есаул шипел ругательства и топтался в снежном сугробе по пояс. Задирал ноги в высоких ботфортах, как аист. Про себя я молчу. На голые плечи падал хлопьями снег. Таял. Под синюю юбку набилась сплошная снежная каша. Внизу под горой чернела Обитель, принося из белого пара труб запах лаванды и молока. Почему я не оказалась в тамошних холодных, но бесснежных коридорах? А лучше — в отапливаемой столовой. Почему?

— Вот расскажи мне, лапушка, почему мы выскочили из теплой столовой замка, а залетели на снег? Почему в здешнюю столовую-то нельзя?

— Я не знаю, — я расстроенно вздохнула. Светлый взгляд барона стоял перед глазами. — Как будем спускаться, Ромка? Ведь санки мы в прошлый раз увезли.

— А не переживай, малышка, — беспечно махнул рукой Есаул, — ручей замерз, спустимся как-нибудь. На, прикройся.

Он скинул кафтан и набросил мне на плечи. Потом шарил по каменной площадке и в окрестностях. Зарывался в снег чуть ли не с головой. Помятуя недавний горняцкий опыт, ногами в снегу бесконтрольно больше не размахивал. Отрыл-таки плоскую железяку, стряхнул ледяную крошку, сел сам, притулил меня сверху и скомандовал:

— В разгончик, Ло, в разгончик…

И мы понеслись по ледяным наплывам промерзшего ручейка.

Фокус с пролетом над стеной в этот раз не удался. Наоборот. Импровизированная ледянка принесла нас с Есаулом к большой толпе народа.

Весьма и весьма разношерстная компания собралась у ворот обители. Купцы, чисто одетые крестьяне с семействами, горожане всякого розлива. На парковке заметало снегом многие транспортные средства. Даже гужевые.

По лицу Романова проскочило брезгливое раздражение и пропало. Снисходительная полуулыбка