Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

какая разница, – думал я, потягивая освежающий лимонад. – Я толком и не знал своих родных. Выходит, я просто не знал о них чуть больше. Будь что-то не так, «лисы» бы не оставили это без внимания».

Стало легко и спокойно, и даже странности в поведении Донни меня не насторожили. А ведь стоило бы озадачиться, например, тем, с чего бы это он так напрягся, и обратить внимание на некоторые его оговорки... Но я мысленно лишь пожал плечами – фейри, что с него взять?

Разговор о делах пришлось отложить до закрытия «Норы». В этот раз я отчитывался о задании первым, и подробно рассказал о своей беседе с сестрами корриган, а заодно поделился своими мыслями об услышанном.

– Получается, или они привирают, но мне это кажется маловероятным, или кто-то хочет натравить на них семью Россо.

– Или не на них. – задумчиво продолжил Магнус и пояснил: – Они немного в курсе о наших делах.

– Точно, – подтвердил Донни. – У нас с этой славной семьей своеобразный договор о ненападении: они не лезут в наши дела, мы – в их. По их мнению мы занимаемся «чертовщиной», но чертовщиной весьма эффективной. А Альфредо Россо готов поверить во что угодно, если это будет для него полезно. Кстати, недавно он вскользь интересовался, не ведем ли мы общих дел с семьей Моретти. Кто-то шепнул ему на ушко, что мы ищем союзников, чтобы урвать хороший кусок чикагского пирога.

А милая вечеринка на складе не что иное как демонстрация нашей ммм.. силы, призванная уговорить Моретти присоединиться к нам.

– Думаете, случай с девами ручья был нужен, чтобы стравить «Лисиц» с семьей Россо? – призадумался я. – Не мелковато ли дельце?

– Мелковато, – отозвался Райан. Все это время он помалкивал, внимательно слушая нас и что-то прикидывая, – если рассматривать его как одиночное. Но вот вам еще информация к размышлению:

некий Тони Мерфи, работающий на ирландскую семью О'Кифф, сегодня был найден мертвым с задушенной канарейкой рядом. Убрали свои же как стукача, дело обычное, полиция даже смотреть не стала. И все бы ничего, если бы ни орудие убийства – заостренная ветка черной бузины, пустившая корни прямо в тело. Слух о том, что дело тут нечисто уже пошел: О'Кифф, как и многие ирландские семьи, старые легенды помнят крепко, о бузинных хозяйках в том числе. И вот я думаю: стоит, узнать, на кого работал этот самый Мерфи?

– Тони Мерфи я знавал... – тяжело уронил Одзава. – это парень Россо.

– То есть еще один челофек этой семьи убит фолшебными созданиями или с помощью колдофста? – уточнил святой отец. – Интересно, что думает по этому пофоду сам Альфредо Россо?

– Что мы наглеем и потихоньку пощипываем его за бока, – предположила Берди.

Донни все это время сидел, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза, и не принимал в нашем обсуждении никакого участия. Под конец он произнес одну-единственную фразу:

– Золотце, если хочешь вытащить свою Мейси из лап этой семейки, то не затягивай. Потом это может быть куда сложнее.

И это стало лучшим свидетельством того, что спокойные времена вот-вот закончатся.

Что-то тревожное, весьма похожее на плохое предчувствие, поселилось внутри после этого разговора, не отпускало ни на минуту, не исчезло даже под горячим душем. И, погружаясь в зыбкие объятия сна я все еще ощущал неприятный холодок у затылка.

Поэтому я вовсе не удивился тому, что во сне снова услышал знакомый дуэт ветра и флейты.

На этот раз мой путь начался с подножия холма. Я помнил, что мне нужно всего лишь подняться по причудливо извивающейся тропинке на самую вершину. Я знал, что там меня ждут. Но путь наверх показался мне едва ли не длинней всех прошлых блужданий вместе взятых. Под конец я вымотался так, что еле мог переставлять ноги, а проклятая мелодия, казалось, просочилась под кожу и звенела в самих костях.

Тот, кто играл ее, снова прятался во мраке, кутаясь в тени, как восточная красавица в покрывала.

– Устал? – спросил он сочувственно.

Скрывать очевидное не было смысла.

– Да, и надеялся отдохнуть хотя бы во сне, друг... – буркнул я сердито.

Мой странный собеседник вовсе не обиделся, лишь рассмеялся. Негромко, но так заразительно, что несмотря на мое недовольство, захотелось улыбнуться ему в ответ. Смех его оборвался так же резко, как и начался.

– Конечно, друг, Арчи, – сказал он вдруг серьезно и так при этом вкрадчиво, что у меня по спине побежали мурашки. – Ни чета остальным. Друзья говорят друг другу правду. А тескрывают от тебя самое важное. Ты же сам это знаешь, так?

– Самое важное? – Я замер, боясь пропустить хоть слово.

– Да.. Кто ты, в чем твоя истинная сила... – Тени в каменном кресле колыхнулись, и мне показалось, что говорящий слегка наклонился вперед. – А я расскажу, хочешь?

Я только и мог, что кивнуть.

– Значит, это правда: он тебе так и не сказал? – коротко хохотнул собеседник и тут же припечатал: – Не идиот ли? Тогда слушай, Арчи... Все дело в музыке, только она имеет значение. Она – тот путь, что способен подарить тебе истинное могущество. В ней – все, играй... Играй – и властвуй....

«Играй! Играй. Играй.... играй, играй...» – зазвучало вдруг пронзительно со всех сторон, будто слово камнем влетело в зеркальный купол и со сверкающими осколками обрушилось на голову.

– Откуда... откуда ты знаешь? – выкрикнул я резко, пытаясь избавиться от нарастающего шума в ушах.

– Откуда? Я твой друг, Арчи.. Даже больше: я – это ты!

«Ты.. ты.. ты..», – голова взорвалась сонмом резких, диссонирующих звуков.

Я резко сел на кровати, пытаясь понять, что происходит, и где нахожусь... потом растер лицо ладонями. Руки мелко дрожали. Пришлось сделать несколько медленных вдохов, чтобы выровнять пульс.

Я вам всем еще докажу...

– Получается, фейри сильнее людей и легко могут их победить?

– В чем-то сильнее, а в чем-то нет.

Над каждым из сидхе стоит Слово – они способны колдовать и использовать его силу, но и сами обязаны подчиняться ему. Вот почему они не умеют лгать, тогда как люди врут так часто, что и сами не замечают